Сомнений, как это осуществить, у него уже не было: фигура Петра ІІІ манила воображение. Тем более, что в марте 1772 года крестьянин Федот Богомолов уже пытался выдать себя за монарха, но был быстро схвачен, оставив за собой шельф неясных слухов. Решив принять имя Петра Фёдоровича, вызывавшее симпатии населения, Пугачёв тщательно поддерживал своё «царское реноме», используя для этого разнообразные средства. Например, он учитывал народную молву, что Пётр ІІІ после своего «спасения» должен скрываться пятнадцать лет, то есть до 1777 года, но, глядя на страдания людей, он не выдержал этого срока, решив объявиться народу.

Пугачёв повторял окружающим: «Прежде ваши деды приезжали в Москву и в Петербург монархов смотреть, а ныне монарх сам к вам приехал».

Весть о появлении «спасённого» царя начала распространятся, причём не только среди казаков, но и калмыков, казахов, татар и др. 17 сентября 1773 года отряд из семидесяти вооружённых людей во главе с ним двинулся в сторону Яицкого городка: к пикам были прикреплены штандарты январского восстания 1772 года с нашитыми староверческими крестами. Первоначально они не предполагали, что являются инициаторами могучего народного движения: их целями были месть генералам и офицерам за издевательства в ходе восстания прошлого года, освобождение заключённых из тюрем.

Но всё вышло иначе, и этот поход стал искрой.

Появление Пугачёва внесло брожение в окрестности Яицкого городка. Широкое сочувствие простонародья с первых шагов дало о себе знать. Немногочисленный в начале отряд после успеха под Яицким городком двинулся по направлению к Оренбургу, овладевая одной крепостью за другой. 24 сентября 1773 года взята Рассыпная, 26-го — Нижнеозёрная, 27-го — после небольшого сопротивления пала хорошо укреплённая Татищева крепость.

Последняя была опорной базой всей линии, там дислоцировалось довольно крупное подразделение. Силы Пугачёва с каждым днём наращивались за счёт присоединения к нему местных жителей: под одной только Татищевой крепостью на его сторону перешло около шестисот казаков, появились первые пушки, а с ними и возможность вести полномасштабные боевые действия. Затем настал черёд крупного селения Каргала, где восставших встретили хлебом-солью. Ситуация во многом напоминала разинскую столетней давности: тогда население также приветствовало бунтарей, а гарнизоны отказывались с ними воевать.

Оренбургская администрация регулярно получала сведения о продвижении Пугачёва, но губернатор Рейнсдорп, привыкший к тлеющим брожениям, не придал этому серьёзного значения. Он не проинформировал об этом Петербург, надеясь, что всё уляжется, и направил в тот район корпус под командованием Билова численностью около пятисот человек.