Эстафету от скончавшегося в 1738 году Байера принял его последователь Г. Ф. Миллер, также пропагандировавший мнение о скандинавском происхождении варягов-руси. Он буквально разнёс «Синопсис», назвав изложенное там вымыслом.

В защиту славянского происхождения Руси выступил М. В. Ломоносов, подвергший нещадной критике и Байера, и Миллера. Великий учёный осуждал их за неуважение к славянским народам, за приверженность готическим басням, а также утверждал незыблемость легенды о посещении апостолом Андреем того места, где возник город Киев, над чем особенно насмехались немецкие профессора.

Протестовал Ломоносов против искажения имён князей на скандинавский манер, как, например, Владимир — Валдамар, Ольга — Аллогия и т. д. Как он иронизировал, с таким же успехом можно заключить, что фамилия Байер происходит от российского бурлак. Надо подчеркнуть, что эти исторические споры разгорались в стенах Академии наук, чьё руководство в лице президента Кирилла Разумовского поддерживало Ломоносова. Разумеется, украинским выходцам не могли нравиться теории, оспаривавшие национальные, то есть украинские, истоки русского государства. Поэтому в елизаветинское правление Миллер подвергался преследованиям, одно время его даже разжаловали из профессоров.

9. Пугачёвская война

О крестьянском движении под предводительством Емельяна Пугачёва написано немало. Опубликованы сотни документов из центральных и областных архивов, рассмотрены этапы восстания, роль Пугачёва и его ближайших соратников, участие в волнениях крестьян отдельных губерний, уральских работных людей и т. д. Показано отражение этого грандиозного события в литературе, фольклоре и общественной мысли.

Однако пора взглянуть на крестьянскую войну не просто как на столкновение правящего класса и крепостных низов, но и как на конфликт двух общностей, сосуществовавших в рамках одной страны и противостоящих друг другу. Ведь их различиями в экономическом, социальном, культурном плане, ни для кого не составлявших секрета, проблема не исчерпывается. Нужно идти дальше, обращаясь к религиозным, национальным аспектам, чтобы уточнить отличия российской элитной проекции от народной.

Конечно, выяснением подобного историография не занималась. Правящий слой неизменно характеризовался подлинным русским миром, которому противостояли инородцы, ничего общего с ним не имеющие. Применительно к Пугачёвскому восстанию Екатерина II усиленно навязывала схему, когда власть поддерживали истинно православные (чему синоним — русские). А вот под знамёнами бунтовщиков выступал различный сброд, включая инородцев, не просвещённых светом христианства, а точнее, никонианства.