И позвал бы, если бы Кристофер не схватил меня за руку и не потянул вниз.

– Кто-то еще идет! – прошептал он.

Кристофер был прав. Большая центральная дверь отворилась, и вошел граф Роберт. Закрыл за собой дверь и остановился, улыбаясь моей сестре.

– Здравствуй, радость моя, – сказал он. – Что, уже взялась за дело? Ты же знаешь, что это всего лишь предлог.

А моя сестра Антея воскликнула: «Роберт!» – и чуть не кубарем скатилась со стремянки. Бросилась к нему в объятия, и они принялись целоваться, забыв обо всем на свете.

И тут у Кристофера свело ногу. Полагаю, прежде всего от смущения.

А может, из-за того, что мы столько носились по этим лестницам. Но свело крепко. Он скрючился и принялся кататься по полу, стиснув руками левую икру; лицо перекосилось от боли. Мне пришлось поставить фотоаппарат на ближайшую полку и наклониться, чтобы мять и растирать затянутую в шелк ногу. Я чувствовал, что мышца под тканью сжалась в тугой комок, а вы сами знаете, как это больно. Со мной такое тоже бывает, когда накатаюсь на лыжах. Я попытался заставить Кристофера поджать пальцы, но он, похоже, не понимал, что это отличное средство против судорог. Он просто катался клубком по полу.

Я все поглядывал сквозь балюстраду, не заметили ли нас граф Роберт и сестра, но им, похоже, было не до нас. Они теперь стояли, обняв друг друга за талию и откинув голову назад, смеялись и то и дело повторяли: «Счастье мое!»

– Оу-о-о! Оу-о-о! – заходился Кристофер.

– Потяни пальцы! – шипел на него я.

– Оу-о-о! – отвечал он.

– Тогда заколдуй свою ногу, идиот! – рявкнул я.

Тут снова отворилась центральная дверь, я глянул в ту сторону. На сей раз пришел Хьюго. Он стоял и улыбался Антее во всю свою пухлую физиономию.

– Рад тебя видеть, Антея, – сказал он, а потом добавил что-то вроде: – Милости прошу к нашему шалашу.

Но тут Кристофер угодил коленом мне в подбородок, и я опять принялся разминать ему ногу. Когда я снова поднял глаза, все трое уже отошли к кожаным креслам у окна: граф Роберт и Антея сидели на ручках одного и того же кресла, а Хьюго стоял, прислонившись к нему же спиной. Хьюго что-то говорил, быстро и настойчиво, а граф Роберт и Антея смотрели на него сверху вниз и нервно кивали.

Мне хотелось разобрать, что говорит Хьюго.

Я добрался до уха Кристофера, прижался к нему губами и заорал, хотя и не очень громко:

– Заколдуй свою ногу, я сказал!

Насей раз до него, похоже, дошло. Раздалось лихорадочное гудение. Потом Кристофер резко выпрямился и растянулся ничком на ковре, отдуваясь.

– Жуть какая! – пропыхтел он. – А еще я оглох на одно ухо.

Я посмотрел вниз и как раз успел заметить, как граф Роберт поцеловал Антею и встал. Хьюго тоже ее поцеловал – по-дружески, в щечку, и оба собрались уходить. Но тут дверь открылась снова.