У графини были ледяные голубые глаза, очень большие, и взгляд тоже вышел ледяной.

– Очень большая разница, дорогая. Это крайне неучтиво по отношению ко мне.

– Может, его вызвали туда по делам, – предположила леди Фелиция. – Он мне говорил, что акции и облигации…

Я сразу сообразил, что это чрезвычайно хитрый ход, – вроде того, как мы с Антеей, если вдруг случалось что-то разбить, просили у дяди Альфреда денег, чтобы он прекратил орать. Графиня подняла свою крошечную изящную ручку, унизанную кольцами, дабы остановить леди Фелицию.

– Я тебя умоляю, душенька! Я знать ничего не желаю про деньги. Амос, а пирожные есть?

Настал мой черед вздрогнуть, потому что мистер Амос проговорил:

– Конрад, подай, пожалуйста, пирожные.

Они оказались на самом дне тележки, на еще одном серебряном блюде. Я чуть не потерял равновесие, пока его вытаскивал. Блюдо и само-то было тяжеленное, да еще и нагруженное крошечными пирожными, явно вкусными до умопомрачения. Ароматы крема, фруктов, розовой воды, миндаля, меренг и шоколада так и хлынули мне в нос. Я почувствовал, как забурчало в животе. Мне звук показался таким громким, что я не смог после этого придумать, как бы поэлегантнее подать пирожные. Я просто подошел к графине и протянул ей блюдо.

Мистер Амос снова нахмурился. Я чувствовал, что он думает: слишком уж я незамысловато его подаю.

По счастью, долго держать блюдо на весу мне не пришлось. Похоже, графиня просто хотела сменить тему. Взяла она всего три пирожных. Леди Фелиция – одно. Я, наверное, до конца дней не пойму, как они утерпели и не слопали их все до последнего.

Засим последовало еще одно священнодействие: все предметы с должной церемонностью были водружены обратно на тележку. Мистер Амос и Эндрю отвесили по поклону. Оба искоса зыркнули на нас, из чего мы поняли, что тоже должны отвесить по поклону. После этого нам позволили выкатить тележку обратно в вестибюль.

– Чайная церемония закончена, – пробормотал Кристофер под ее дребезг.

Но он ошибся. Мистер Амос остановил нас посреди вестибюля и принялся распекать. Мне, по крайней мере, было очень стыдно.

– В присутствии членов Семейства! – повторял он снова и снова. – Один распускает хвост, как павлин, а другой топчется, как деревенщина! – Потом он перешел к тому, как мы стояли. – Нечего таращиться в пространство как идиоты; вы не солдафоны, вставшие по стойке «смирно». Вы работаете в благородном семействе. Вести себя нужно достойно. В следующий раз берите пример с Эндрю. Он стоит у стены так, будто это самое естественное дело.

– Да, мистер Амос, – повторяли мы несчастными голосами.

В конце концов он нас отпустил, и мы спустились по каменной лестнице. Только это был еще далеко не конец суматошного дня. Нас ждала мисс Семпл, чтобы показать нам подклеть.