– Вот превращу тебя в гиппопотама – поглядим, как это понравится графу Роберту!

Тем не менее он все же подошел к двери и встал, прислонившись к ней плечами и бросая намою сестру испепеляющие взгляды.

– Валяй вызывай, Грант, – сказал он. – Делай, как велел гиппопотам.

Антея по-прежнему обнимала меня одной рукой.

– Я не дам тебя в обиду, – сказала она, как будто мне опять было шесть лет, а она заклеивала мне коленку пластырем.

Я прижался к ней и вытащил из кармана жилета пропитанную вином пробку. Мне все еще было мучительно стыдно за то, что я поверил во все эти россказни, однако страх, от которого во рту становилось сухо, все-таки прошел.

А пробка с виду была совершенно обыкновенная. На ней стоял штамп «Винодельня Иллари, 1893», от нее шел кисловатый запах. Я почувствовал себя круглым идиотом. Подумал: наверняка эти волшебники из Кружка меня попросту разыграли. Но все же направил пробку на дальнюю стену библиотеки и сказал:

– Призываю Странника, и да принесет он мне все необходимое. По-моему, бред все это, – добавил я, обращаясь к Антее.

– Не бред, – ответила Антея, голос ее прозвучал резко и строго, рука крепче сжала мое плечо.

И вдруг вокруг нас будто распахнулся огромный простор. Ощущение было странное, потому что нас по-прежнему окружали стены библиотеки, в ней было тепло и витал уютный, пыльный запах книг, но вокруг все равно распахнулся простор. Я чуял его. Оттуда повеяло стужей, будто прилетел ветер с замерзших равнин. Потом я сообразил, что еще и вижу этот простор. За шеренгами книг, дальше, чем пролегала граница мира, широко раскинулся скругленный горизонт, чуть подсвеченный льдистым рассветом; ветры, которых не было, дули именно оттуда.

Я понял, что это ветры вечности. И тут меня обуял настоящий страх, никак не связанный с заклятием страхом.

Потом я понял, что вижу идущего Странника. От бескрайнего горизонта, от полоски этого смутного, скрытого света отделилась темная фигура. Он или она приближался странной, торопливой, но осторожной походкой, слегка сгорбившись над какой-то ношей, – можно подумать, что от резкого толчка она может разлиться или разбиться. Поэтому он шел ровно, но стремительно, маленькими шагами, и ветер раздувал его волосы и его одежды – вот только ни волосы, ни одежды не шевелились.

Он двигался к нам – все ближе, ближе. И все это время я видел перед собой полки с книгами, освещенные обычным дневным светом, и одновременно с той же отчетливостью видел простор и на нем – Странника.

Рука Антеи стиснула мои плечи. Я чувствовал, что сестра дрожит. Кристофер прижался плечами к дверям библиотеки, будто хотел попятиться, и я слышал, как он бормочет: «Ничего себе!» Мы все знали: что мы теперь ни делай, Странника не остановить.