— Я здесь как украшение? — я в пару шагов настиг его и схватил за запястье, — или ты думаешь, что всё это какая-то шутка? — начал медленно сдавливать его кисть.

— Щенок, пусти! — он попытался вырваться, но это ни к чему не привело. Поняв, что освободиться не получится, а хватка становится всё тяжелее и тяжелее, он резко поднял правую ногу и ударил меня прямо в живот.

— Ой, не получилось? — я лишь опустил взгляд и, ухмыльнувшись, покачал головой, — силёнок маловато, дружок, нужно было больше времени уделять практике, а не лизать жопу своему молодому господину, — рассмеявшись, я проигнорировал его ошеломлённый взгляд и резко скрутил руку в обратную сторону. Плоть разорвалась, и на лицо попало несколько капель крови, но это ещё ничего, на это не стоит обращать внимание, ведь дело ещё не закончено.

— Эй, дружок, чего ждёшь? — я отбросил мужчину словно тряпичную куклу, из-за чего тот аж несколько раз перевернулся через голову, — или так и будешь прятаться за своих никчёмных слуг? — я встал и заложил руки за спину. Сейчас моей силы куда достаточно, чтобы раздавить этого паршивца. Вопрос только в том, осмелится ли он вылезти из своей кареты? Сам я нападать не буду, лишние неприятности мне не к чему, ведь стоит мне сделать шаг, как этот пацан пострадает. Мне не хотелось тем самым обременять жизнь Саймона и этого кучера, побледневшего от страха.

К моему удивлению, парень просто прищурил глаза и покачал головой. Он мотнул головой, что-то говоря своему спутнику. Вскоре мужчина вылез из кареты и сел на место раненого кучера. Они вместе двинулись в сторону широких ворот, возле которых столпилось довольно много людей.

— Какого дьявола происходит? — Саймон вылез из кареты и встал рядом со мной. Он то поднимал, то опускал брови, вообще не понимая, какого ляда произошло, — куда он собрался? Он просто так уйдёт? — толстяк посмотрел на меня так, словно ища какого-то ответа на свой вопрос, но я и сам не понимал. Неужто он почувствовал разницу в силе и решил ретироваться во избежание позора? Странно всё это, и чует моё сердце, что добром это не кончится… Хотя, плевать, пусть приходит, решим этот вопрос один на один, как подобает мужчинам.

Мимо нас уже начали проходить пешие путники и проезжать кареты, запряжённые самыми разными жеребцами.

Из одной такой кареты выглянул молодой человек лет двадцати пяти и показал мне большой палец вверх.

— Красава, так этого никчёмного забулдыгу! — воскликнул он и, улыбнувшись, спрятался за непроницаемой шторкой. Не он один сделал подобный жест, и что самое интересное, это точно такие же выходцы из великих семей. Как я это понял? Ну, так над каретой развивается знамя…

Я покачал головой и посмотрел на нашего кучера, который, стоя в сторонке, вытирал платком вспотевший лоб.