Упала скорее от ужаса, стукнулась головой, теперь она кружится.

Чувство вины аккумулировалось до предела. Мне было его жаль, я даже в какой-то мере понимала, почему он поступил так, как поступил. С детства Женя решал вопросы на ринге. Привык реагировать на проблемы резким хуком справа.

Он сидел на полу, сжав голову руками, а я кидала одежду в сумку. Он признавался мне в любви, а щека так болела, что даже сил рассмеяться по этому поводу не было. От его «любви» кружилась голова, тошнило, а приложенный кусок мяса к виску холодил кожу. Это был первый раз, когда он меня ударил, но больше я никогда не позволю подобного.

Я ушла жить в гостиницу. Женя несколько раз приходил, выведав в каком номере я остановилась, скулил под дверью, умоляя не подавать на развод. Но это, как разбить фарфоровую статуэтку, обратно идеально уже не склеишь. Пытался рассказывать о счастливых моментах нашей семейной жизни. Сотню раз спрашивал, почему я кинулась на чужого мужика и чего именно мне не хватало? Ответов на его вопросы у меня не было.

Мне хотелось, чтобы Женя просто ушел и оставил меня в покое. Лицо почти сразу опухло и стало синим. Дело даже не в физической боли.

После этого удара, отношения с Женей разбились вдребезги о самое дно. Когда уже обратно превратиться в нормальных людей невозможно, когда двое уже не обернуться в толпе, увидев друг друга, а скорее пробегут мимо, опустив голову.

Все было разрушено мной, я это прекрасно понимаю и не пытаюсь себя выставить в розовом свете. Но я пошла на тот поцелуй осознанно, не глядя, не оборачиваясь. Всегда была за моногамию, считала, что сердце неделимо. И честно говоря, обманывать человека, с которым у тебя близкие отношения — это невыносимо.

Не должна я была с Женей так поступать, но к Кириллову меня понесло на всех парусах, что-то очень сильное и настоящее.

Глядя на последствия ревности Жени в зеркало, я поняла, что стала похожа на алкоголичку в долгом запое. Не хотела, чтобы меня кто-то видел такой, но на работу ходить надо было.

Это я сказала Викингу о том, куда именно пошел Олег Борисович, я так за него испугалась, что бросилась все и помчалась на базу. Женя ведь профессиональный боксер…

Истерично нарезая фрукты и овощи, я стучу ногой по полу, нервничая. Не имею права узнавать, как он.

Мне неизвестен номер его телефона. Мне бы только увидеть, что с ним все в порядке. Особо не на что не надеясь, я медленно подхожу к базе, поднимаюсь по ступеням. Густой вязкий вечер наползает на город, погружая его в сон.

Внутри тихо, слышно только журчание воды в умывальнике. Приоткрываю дверь и испытываю облегчение, обнаружив знакомую широкую спину над мойкой. Живой, стоит на ногах, все еще может двигаться.

Но сердце замирает от ужаса. Все тело начальника отряда покрыто синими и фиолетовыми пятнами.