— Олег, лучше все сразу скажи, что теперь, — царапаю его грудь ногтями, едва держусь на ногах от переизбытка эмоций, пытаюсь отстраниться, но он не отпускает.

— Лиза, и что теперь? — спрашивает он меня.

Это злит, это ранит, я закипаю от негодования. Ну что он меня мучает? Не надо меня жалеть. Хватит растягивать рану в сердце до невероятных размеров. Для меня это никогда не было просто интрижкой, я выбрала Кириллова сердцем и отдала всю себя без остатка. Разве я не заслужила хоть немного правды сейчас? Лучше сразу выкинуть и все, главное резко, как отдирают присохшую повязку от раны.

— Не знаю, Кириллов, что теперь!? — срываюсь на крик. — Это ты мне скажи!

И он прижимает еще крепче до ломоты в костях, гладит по голове, целует в макушку и, почему-то, смеется, грустно так и совсем тихо:

— А теперь я люблю тебя.

Коридор штаба. Сколько раз я ходил по нему с чувством гордости, а сейчас ощущаю себя так, будто меня предали. Письмо о необходимости сюда явиться, я получил по почте. Лето подошло к концу, совсем скоро лагерь закроется и, как это ни печально, мне нужна работа. Не знаю, что они еще придумали, но я привык выполнять приказы. Надо, значит надо. Собрав весь свой профессионализм в кучу, следую мимо развешанных на стенах фотографий. Доска почета, когда-то я здесь тоже весел.

— Олег Борисович, — улыбается молоденькая девочка в форме. Не помню, как ее зовут. То ли Маша, то ли Даша. Я лично не видел, но говорят что, несмотря на хрупкое с виду телосложение, она мужиков из огня выносит. Женщин в отрядах мало, по пальцам можно пересчитать, но если попадают, то только самые достойные. — Мы рады, что вы вернулись.

Я лишь киваю, как обычно строг и хладнокровен. С некоторых пор, я улыбаюсь только одной женщине. Она при этом млеет и печет мне пироги с курицей. А я обожаю пироги, а еще домашние пельмени и лазанью по особому рецепту. Но сейчас не об этом. Куда это я интересно вернулся? Физически вошел в здание штаба? Это я молодец, конечно.

Секретарь мне тоже улыбается, провожая по красной ковровой дорожке к огромной двойной деревянной двери. Девушка предупреждает о том, что я явился, и пропускает меня внутрь.

Здесь обнаруживается целая толпа народу. Вдоль длинного стола сидят мчсовцы, с которыми я ни один год спасал людей. Здесь и Петров, и Фёдор, и отряд Глеба Дмитриевича в полном составе. И даже Викинг, который завидев меня, сразу же подрывается по стойке смирно.

— Здравия желаю, товарищ командир, — кажется, он шепелявит, как будто у него не хватает одного переднего зуба.

— Не переигрывай, — дергает его за рукав Петров, заставляя сесть на место.

Я здороваюсь со всеми и сажусь. Место для меня осталось одно — в центре, как раз напротив начальника штаба. Что за странное мероприятие? Похоже на проводы на пенсию.