А теперь тебе достался его стул.

В образе мыслей Оуэна явно имелась какая-то ошибка.

– В прошлом году все вы были в первом классе, – сказал Джейк. – Так что никакой это не стул Нила.

– Был бы его, если б его не забрали.

– А куда он переехал?

– Никуда он не переехал. Кто-то его забрал.

Джейк не знал, что и думать… бессмыслица какая-то. Родители Нила куда-то его забрали, но он не переехал? Джейк посмотрел на Оуэна, и сердитые глаза мальчишки были явно полны темного знания того, что он отчаянно пытался передать.

– Плохой человек его забрал, – буркнул Оуэн.

– Никто не знает. Но он сейчас мертв, а ты сидишь на его стуле.

Девочка по имени Тэбби тоже сидела за тем же столом.

– Это просто ужасно, – обратилась она к Оуэну. – Ты точно не знаешь, что Нил умер. И когда я спрашивала свою маму, она сказала, что вообще нехорошо про это говорить.

Это тоже полная бессмыслица, решил Джейк. Оуэн не продумал все как следует. Для начала, что бы ни случилось с Нилом, он никогда не сидел на этом конкретном стуле, так что непохоже, чтобы на нем лежало проклятье или еще чего.

Вдобавок существовала гораздо более реальная возможность.

Та, про которую, как он знал, ему нельзя говорить, поэтому секунду сохранял молчание. Но потом вспомнил, о чем девочка говорила ему во дворе и как одиноко он себя чувствовал, и Джейк решил, что если Оуэн будет так с ним обращаться, то почему бы в ответ точно так же не обращаться с Оуэном?

– Как это прикажешь понимать?

– Может, плохой человек будет забирать весь класс одного за другим, и всех их будут заменять новыми мальчиками и девочками. Так что это означает, что Шептальщик заберет передо мной всех вас.

Тэбби испуганно ахнула, а потом разразилась слезами.

– Ты довел Тэбби до слез, – объявил Оуэн, как нечто само собой разумеющееся. Учительница уже направлялась к их столу. – Миссис Шелли, Джейк сказал Тэбби, что Шептальщик убьет ее, как Нила, и она расстроилась!

Вот так Джейк в первый же день заработал желтую оценку по поведению.

Папа будет очень разочарован.

День прошел получше, чем я ожидал.

Восемьсот слов – это, пожалуй, довольно скудный итог, но после месяцев, за которые не было написано ни строчки, хотя бы какое-то начало.

Теперь я все это еще раз перечитывал.

Фундаментом, в общем и целом. У меня теперь было представление о том, про что я мог бы написать. Про некоего человека, немного похожего на меня самого, который потерял женщину, немного похожую на нее. И как ни болезненно было все это исследовать, я все-таки смог бы это сделать, двигаясь от уродства к красоте и, надеюсь, к какому-то финальному чувству решимости и принятия неизбежного. Изложение своих мыслей в виде набора букв иногда может помочь исцелиться.