Эта штука, наверное, представлялась мальчишке чем-то из совсем другого века, с какими-то решетками и кнопками сбоку от экрана и непонятным горбом, выпирающим сзади. На другой стороне тропы валялось несколько камней. Мужчина завороженно смотрел, как Нил подходит туда, выбирает один из них, а затем со всей силы бросает в стекло.

Громкий звук в этом обычно тихом месте. Стекло не разбилось на мелкие осколки, но камень пробил его, оставив дыру с зазубренными краями, как от выстрела. Нил подхватил следующий камень и повторил бросок, промазав на сей раз, а потом попытался еще раз. В экране появилась еще одна дыра.

Мальчишке, похоже, нравилась эта игра.

И мужчина понимал почему. Этот случайный акт разрушения очень походил на ту растущую агрессию, которую мальчишка проявлял в школе. Это была попытка нанести удар тому миру, который, казалось, был совершенно равнодушен к самому факту его существования. Это шло от желания быть увиденным. Быть замеченным. Быть любимым.

Это все, чего хочет любой ребенок, в самой глубине души.

Сердце мужчины, бьющееся теперь чаще, заболело при мысли об этом. Он бесшумно выступил из кустов позади мальчика, после чего шепотом позвал его по имени.

Детектив-инспектор Пит Уиллис осторожно продвигался по пустырю, слыша, как полицейские вокруг него с регулярными интервалами выкликают имя пропавшего мальчика. В промежутках воцарялась полная тишина. Пит поднял взгляд, представив себе слова, вспархивающие в черноту над головой и растворяющиеся в ночном небе столь же бесследно, как Нил Спенсер исчез с самой планеты Земля под ним.

Но пропал маленький мальчик, и его надо найти.

Других полицейских не было видно в темноте, но он видел лучи их фонариков, мечущиеся вокруг. Пит бросил взгляд на часы: восемь пятьдесят три вечера. День почти закончился, и хотя совсем недавно было довольно жарко, за последние пару часов температура заметно упала, и холодный воздух заставил его поежиться. Уходя из дома, в спешке он забыл прихватить куртку, а футболка представляла собой не лучшую защиту от сил природы. Старые кости тоже – ему уже пятьдесят шесть, в конце-то концов, – но в такой вечер и молодым костям приходится несладко. Особенно если ты потерялся и один-одинешенек. И ранен, скорее всего.

Он добавил свой собственный голос:

Первые сорок восемь часов после исчезновения человека наиболее важны. Сообщение о пропаже мальчика поступило в семь тридцать девять вечера, примерно через полтора часа после того, как тот вышел из дома отца.