Во сне или трансе это сделать не составляет труда. Главное – знать, как. А если Авалайн все это время была во мне, наверняка успела изучить то, что находится в моей памяти. Я ведь не считала нужным закрываться.

Или у меня паранойя разыгралась? Это ж насколько нужно затаиться, чтобы я не почувствовала чужого присутствия в голове! Впрочем, немудрено. Проявлялись не слишком типичные для меня реакции лишь в одном случае – когда рядом был Ален. Можно подумать, что я сама прониклась к нему чувствами. Или так и есть? Я растерялась.

Медленно и методично изучала лабиринты собственного разума, блуждая по тому, что сейчас благодаря моему воображению напоминало дом с множеством дверей.

Лекаель при нашем с ней практическом занятии советовала выбрать тот образ, что будет наиболее упорядочен и легок в управлении. Ведь гораздо легче просматривать комнату за комнатой, чем блуждать по какому-нибудь лабиринту или дикому лесу.

Я просматривала помещения, но пока не находила присутствия постороннего. Прошла уже половину дома, когда внезапно что-то почувствовала. Маленькую искорку, вспыхнувшую слева.

Сердце екнуло, а ноги сами понесли в ту сторону.

Неужели я оказалась права?! Авалайн никуда не ушла, а все это время находилась во мне. Незаметная и тихая, предоставившая мне контроль над собственным телом без всякой борьбы.

Я распахнула дверь, за которой мерцание чужой души ощущалось особенно ярко, и замерла на пороге. Такого увидеть не ожидала! Маленькую девочку, испуганно смотрящую на меня из-под кровати.

Обстановка в комнате тут же вызвала во мне отклик. Я узнала это место! Спальня Авалайн в родительском доме. Та самая, где на ее глазах убили мать.

К счастью, сейчас здесь не было ни лужи крови, ни тела женщины с перерезанным горлом. Но сама атмосфера была тревожной и напряженной. И я физически ощущала исходящий от маленькой девочки страх.

С ужасом поняла, что сейчас именно меня она воспринимает, как тех убийц, что явились когда-то за жизнями ее родителей.

По сердцу полоснуло острой жалостью к этому беззащитному существу. Теперь поняла, почему она даже не пыталась бороться за собственную жизнь. И проявляла себя лишь тогда, когда чувства пересиливали животный инстинкт.

Когда дело касалось человека, которого она любила, несмотря ни на что.

Мне не хотелось больше ее уничтожать, исторгать из собственного тела как что-то чужеродное. Но я прекрасно понимала, что то, что с Авалайн происходит сейчас, это не жизнь. Жалкое существование. Она как узница в клетке.

Даже если бы я вернула ей тело и ушла из него, вряд ли Авалайн смогла бы жить нормально. По сути, единственное, что осталось от полноценной личности, которой девушка была когда-то – это страх и любовь к Алену.