Дедрик упал замертво, а ближайшее зеркало поглотило его душу. С тех пор он заключен в коридорах Источника, в зеркалах.

— Откуда тебе известны слова проклятья? Неужели кто-то стоял рядом и запомнил слово в слово, кто что кому сказал?

Рейн с укором на меня покосился:

— Соня, проклятья — это не шутки. Тем более, если они касаются особ королевских кровей. В этом случае важно каждое слово, междометие, жест…

— Прости, дорогой, я не сведуща в проклятьях. В моем мире такого нет. Получается, Дедрик пытался вынудить тебя отдать корону? Тогда бы он стал тобой?

— У него нет своего тела, значит, он занял бы мое.

— Но там, в зазеркалье, он был вполне осязаем.

— Даймоны бестелесны, но тоже могут быть осязаемы.

— Но как он добрался до тебя? Как в моих покоях появилось зеркало? Ты как будто спал, Рейн. Я не могла до тебя докричаться.

— Как? — усмехнулся невесело Рейн. — Мы уже не узнаем, как. Страж, который был ответственен за защиту дворца и мою защиту, убит.

— И что за дилетант был ответственен за защиту дворца?

— Уэнделл еще две недели назад передал Черный кнут эгуи Мортену.

Я выдохнула про себя. Фэд не пострадал. У-ф-ф.

— Опасная профессия — страж.

— Что есть, то есть. — Мой супруг помрачнел. — Эта должность очень почетна, но никто по доброй воле не захочет ее занимать.

— Кто-то должен рисковать, к тому же, в вашем хваленом Ордене Стражей должны учить, как защищаться и оставаться в живых. Кстати, Рейн, ты сказал, у королевы было пять детей. Кто остальные?

— Моя сестра Шарлотта уже семь лет как замужем за герцогом из Имбера. Еще один мой брат, принц Криспин, разделяет с Клариссой-Викторией, моей матерью, бывшей королевой, изгнание.

— За что она изгнана?

— Это добровольное изгнание.

Она ушла, когда отец изменил ей с Софией. С ней ушел и Криспин.

Рейн сделал еще глоток из бутылки и скривился, как будто виски ему стало вдруг омерзительно на вкус:

— Я обидел мать. Не слушал ее… смеялся над ее предостережениями… Я был влюбленным ослом, рогатым принцем, а стал — беспомощным королем. Лучше, если бы замысел Дедрика удался. Он хотя бы знает, что делать с королевством.

— С ума сошел! — вспылила я и выхватила бутылку из рук короля. — Мне пессимист в качестве мужа не нужен! Ну-ка хватит хандрить! Поднимай задницу с кровати и действуй! Зря я ее, что ли, спасала сегодня!

Корбиниан одарил меня своим фирменным хмуро-несчастным взглядом:

— А почему ты спасала меня, Соня?

— Да потому что ты моя надежда, Рейн! Кому еще есть прок меня защищать, кроме тебя? А я хочу жить.

Мне нравится жить. Особенно теперь, когда у меня есть такая шубка, — я улыбнулась и ткнула мехом в лицо мужа. — Тем более что при ее создании не пострадала ни одна норка. Разве не чудо?

— Чудо, — согласился Рейн, и мне показалось, что говорит он не о шубке, а обо мне.