Я точно могу.

– Но вас легко обмануть, – хитро улыбается она и, отложив ложку, выпрямляет спину.

– Да ну? Чем докажешь.

Это было сказано зря, потому что спустило Настины тормоза, под названием «благоразумие»

Она вдруг прикрывает глаза, отчего я сильнее напрягаюсь. Раскрывает губы в букву «о» и издает тихий, протяжный стон. За ним еще один. Начинает часто дышать, поднимая и опуская большую грудь.

Снова выдох. Уже громче, протяжнее.

И вот, я сижу, парализованный собственным возбуждением, и смотрю, как на весь ресторан стонет и извивается Настя, полностью имитируя наступление оргазма.

Потом она вдруг стискивает зубы. Наклоняется над столом. Дрожит, отбивает барабанным ритмом по столу. Закидывает голову назад, встряхнув волосами, при этом громко вскрикнув:

В зале, я только заметил, потому что в голове просто эротическое помутнение – полная тишина. Все, абсолютно все, смотрят на Настю. Хорошо хоть обед и нет детей. Замерев и, кажется, скинув челюсти до пола, посетители не шевелились.

Настя, как будто не замечая столь острого к себе внимания, возвращает голову в прежнее положение. Одним махом, как стопку водки, допивает свой кофе и поднимается со стула.

– Пойдем, мы кажется спешили.

Она слишком спешно для подобного спокойствия уходит, а я сижу, как истукан, пока не слышу:

– Молодой человек, можно мне тоже самое, что было в тарелке у этой девушки.

Зал взрывается смешками, а я скидываю пару крупных купюр на стол и выбегаю вслед за Настей.

Уже на выходе внимательным взглядом замечаю, как Антон так и не двигается, смотря на то место, где только что сидела Настя.

На улице, щурюсь от яркого солнца, вижу спину убегающей Голубки, и уже хочу рвануть за ней, как вспоминаю про торт.

Вернувшись в уже гудящий зал, сталкиваюсь с Антоном, который протягивает мне торт и восхищенно произносит:

– А где такие живут?

– В своем подъезде поищи, может и тебе повезет с соседкой.

Снова выбегаю на улицу и ловлю первое такси, показывая нужное направление.

Примерно через километр нагоняю Настю, задыхавшуюся у моста.

Ее волосы свесились вниз, а с губ срывались рваные выдохи.

Идиотка. Связки ведь могла с непривычки порвать.

– Иди сюда, моя имитаторша, – смеюсь и притягиваю сопротивляющееся тело к себе.

– Это ты виноват. Кошмар. Я никогда себя так не вела.

– Ты была великолепна, – улыбаюсь я и целую пересохшие губы, сразу их увлажняя.

Она сама углубляет соитие губ и обнимает за шею, поднявшись на цыпочки.

– Скажи, что ты забрал торт, – слезно шепчет она мне в губы, облизывая то верхнюю, то нижнюю и трется всем телом.

– Конечно забрал, – хватаю ее за талию, приподнимаю над землей и заталкиваю в машину, садясь следом.