Потом откинулся на спинку стула и начал рассказывать:

– После школы я поступил в МВТУ имени Баумана. Теперь он как-то по-другому называется. Как там его… Ну, да ладно! В училище наша группа отличалась от других тем, что среди нас учились сразу две девушки из трех, что учились на потоке. Может быть, сейчас все изменилось, но тогда было именно так.

Одну из них звали Оля. До сих пор не могу понять, почему из двадцати парней-первокурсников она выбрала меня. Это уже к пятому курсу нас осталось всего восемь…

Так вот, группа была дружная, свои тусовки в общаге. Москвичи держались отдельно, и только некоторые бывали в общежитии.

Особенно часто – Шура Вебер. Ему нравилась моя Ольга. К пятому курсу… Я еще не говорил? Ну, так мы с ней уже поженились. Снимали комнату. Защитились. У меня был красный диплом, и я попал… одним словом, попал в почтовый ящик. Шурка распределился в ОКБ Хруничева, а Оля ушла в декрет, родила Машку, квартиру получили, жили спокойно, хорошо. Машка уже бегала своими ножками, когда меня послали в командировку на Байконур. До сих пор помню свою первую ночь в Ленинске – на диване, в холле гостиницы…

Удав помолчал минутку.

Потом вздохнул и продолжил:

– Командировка затянулась. Билет пришлось сдать – то блок полетит, то запуск задерживается. Самый главный вопрос: улетит ракета или не улетит. Лишь бы не было сбоя или отказа. Короче, приехал в Ленинск в октябре, по-осеннему, а задержался на два месяца, в Москву вернулся зимой. Пришел домой, Оля на шею кинулась… Ждала. Потом еще раз послали. Туда же, на Байконур. На год. Тогда уже поехали вместе, всей семьей, с Машкой. Было лето, жара стояла изнуряющая, мозги плавились… Выделили нам комнату, метров двенадцать.

Никогда не забуду первую реакцию дочери. Вышли они с Олей из подъезда, а Машка как закричит: «Ой, мама, сколько песочка!» Степь в том месте начинает переходить в пустыню Бетпак-Дала, так вот для нее пустыня и была одной большой детской песочницей.

Тяжело было, особенно в выходные. Комната маленькая, духота. А Оля с Машкой там всю неделю. Вода из крана течет ржавая, для питья не пригодная. В еде один перец, иначе все портилось на глазах. Вроде и руки мыли с мылом, и вода с хлоркой… В общем, Машка заболела гепатитом. Как только врачи разрешили, я ее с Ольгой отправил в Москву, пожалел.

Потом через полгода узнал, что Оля ушла к Шурке Веберу. Они сейчас в Америке живут. Машке уже двадцать два.

Удав налил себе и выпил.

– А как мы системы сдавали в эксплуатацию… – заговорил он весело. – Сидишь с представителем войсковой части неделю, месяц, два, а прошли всего два тома инструкции. Ну а уж когда сдали, тут устраивали себе прогон, как говорится, на всех режимах. Сама понимаешь, кругом степь, развлечений – ноль, водки нету, идет подготовка к запуску.