Шагает к двери и отмахивается от меня, как от назойливой мухи. Я его в очередной раз разочаровала.

Он открывает дверь и громко окликает Павла:

— Паша, здравствуй!

И делает медленный шаг вперед, а я вскакиваю и следую за ним:

— Не смей унижаться перед ним!

Папа с резкостью, которой я не ожидала от человека с больным коленом, разворачивается ко мне. Щурится и цедит сквозь зубы:

— Тебе бы поучиться мудрости у мамы. Она никогда не позволяла себе так размазывать сопли по лицу. Где твоя гордость, Мира? Достоинство?

— О, Александр Иванович, — летит из глубины коридора насмешливый голос Павла. — Приехали дочку спасать от мужа-негодяя? Я тороплюсь.

— Неужели не найдешь и пяти минут для тестя? — папа шагает к Павлу, который ждет его у лифтовой площадки, сунув руки в карманы брюк.

Он стоит у лифтовой площадки, сунув руки в карманы брюк. Такой надменный. Такой недоступный. Такой насмешливый.

— Неужели не найдешь и пяти минут для тестя? — папа шагает к нему, оставляя меня одну в коридоре.

Я вижу, как они обмениваются мужскими взглядами — понимающими, снисходительными. Будто я — непослушный ребенок, которого нужно поставить на место.

— Мира, — Павел бросает на меня холодный взгляд, — приведи себя в порядок. Ты выглядишь как сумасшедшая. Ты позоришь отца.

Из соседнего кабинета высовываются любопытные лица сотрудников. Кто-то шепчет, кто-то прячет ухмылку. Они все видят. Все слышат."

"— Пап... — мой голос дрожит, но я все еще пытаюсь достучаться. — Ты должен быть сейчас на моей стороне.

Отец даже не оборачивается.

— Ты слышала мужа, — бросает он через плечо. — Приведи себя в порядок.

Павел нажимает кнопку лифта и, не глядя на меня, произносит:

— Что же, Александр Иванович, с вами я готов обсудить условия нашего развода. Однажды мы обсуждали нашу свадьбу, а теперь пришло время развода.

— Не горячись, Паш. Дай ей время прийти в себя. Возраст у нее сейчас такой. Плюс еще проблемы с гормонами.

Двери лифта открываются. Они заходят внутрь вместе — мой муж и мой отец. Два самых важных мужчины в моей жизни.

И ни один из них не оглянулся.

Лифт закрывается.

Я остаюсь одна посреди коридора, под перешептывания коллег, под их жалкие, сочувствующие взгляды.

Мои ноги подкашиваются. Я медленно приваливаюсь к стене, а иначе я осяду на пол

— Мира, — ко мне на носочках подбегает Алиса и зло зыркает на коллег, — обед еще не скоро. Возвращайтесь к работе

Она вновь сует мне в руки бутылку воды, вытирает слезы и заглядывает в глаза с примиряющим шепотом:

— Ваш отец успокоит вашего мужа. Я поэтому ему и позвонила.

А вокруг — только чужие глаза, которые уже завтра разнесут эту историю по всему офису.

— Ты знаешь, кто она? — хватаю ее за руку и стискиваю ее тонкие пальцы до хруста. — Знаешь? Кто?

Кусает губы и коротко кивает.