— Когда будут готовы документы на развод? — стараюсь сфокусировать взгляд на Паше, сопротивляясь липкому обмороку, что затягивает меня в холодную темноту.

— Сегодня. Я не буду тянуть.

Выходит, и я под волной слабости сползаю со стула на пол. Слышу раздраженный голос Паши за дверью:

— Алиса, займись моей женой. Она опять там устроила драму на пустом месте.

3

— Господи, Мира, — папа сердито заглядывает в мое лицо и похлопывает по щекам. — Что случилось... Где Паша?

— Он с другой, — отмахиваюсь от жилистой и морщинистой руки отца.

Алиса зря его вызвала.

Он всегда уважал и даже восхищался моим мужем.

Говорил:

— Он человек жесткий, сильный и волевой. Таким мужчина и должен быть. Никогда не распустит нюни.

Делаю глоток воды.

Алиса отвела меня в комнату отдыха для старших менеджеров, сунула ватку с нашатырем под нос и угостила кислой карамелькой.

Помогло.

Меня немного отпустило.

— С другой? — папа не понимает.

Фокусирую на его лице взгляд. Даже морщины у него какие-то злые и презрительные, а глаза в сеточке лопнувших капилляров смотрят на меня обвиняюще.

Папа всегда так на меня смотрел.

— У него другая женщина, пап, — говорю я.

И все же не могу сдержать в себе отчаянный всхлип, который взрывается в груди острой болью. Прижимаю ладонь ко рту в попытке успокоиться.

— Он мне изменяет... — шепчу во влажные пальцы.

Папа не удивляется.

Папа не возмущается.

Папа не теряется от моего признания.

Судя по его вскинутой брови, он не понимает моей истерики. Меня накрывает одиночество.

— Возьми себя в руки, бога ради, — хлестко говорит он и отступает к креслу, в которое медленно садится.

Ему в прошлом году заменили правое колено, поэтому сейчас он немного медлительный.

— Мы разводимся, — сглатываю я, а мои слезы высыхают.

Не перед отцом мне рыдать и быть слабой.

— Это Павел тебе сказал? Или ты сейчас просто бьешься в истерике, как маленькая девочка в пубертате?

Я аж открываю рот от холодного цинизма отца.

— Уж не в твоем возрасте сопли распускать из-за любовницы мужа, — кривит тонкие морщинистые губы. — Ты, что, Паше скандал здесь закатила? В его офисе? Перед подчиненными?

Я ничего не отвечаю. Мой отец тоже изменял маме и поэтому не видит проблемы в том, что у моего мужа на стороне другая женщина?

— Мира, в двадцать лет простительно разводиться из-за интрижек мужа, — отец снисходительно вздыхает и окидывает меня таким презрительным взглядом, что мне хочется помыться.

Хочется содрать с себя кожу.

— Хотя и в двадцать лет у женщины должны быть мозги.

За дверью раздаются приглушенные голоса, среди которых я слышу раздраженный тембр Павла.

Он еще тут?

Мой папа со вздохом встает:

— Пойду-ка я побеседую лучше с Пашей, — цыкает и вновь бросает на меня разочарованный взгляд. — Я позвоню маме. Пусть она тебе сопли вытирает.