— И не смей осуждать отца.

— Я правда не понимаю, зачем ты собрался украсть маму…

— Это романтика такая, — поправляю на груди футболку, — я ее украду, увезу в домик в Алтайских горах и там… буду только я и она на несколько недель.

В кармане лежит коробочка с кольцом.

Я хочу быть снова рядом с Мирой, но возможно ли это?

— И я ведь согласился на это безумие, — Антон поправляет на носу очки.

— Вырастешь, поймешь.

Машина сворачивает в парковочный карман у кафе, куда Поля заманила Миру выпить по чашечку кофе. Она у нас тоже соучастник “преступления”.

Теперь ждем.

— Пап, — говорит мой сын и лезет в бардачок, а затем показывает мне на раскрытой ладони флешку.

Я напрягаюсь, потому что знаю, что на это флэшке. Я совсем о ней забыл, увлеченный свадьбой, разводом, инсультом отца, романтикой…

— Я как забрал ее у мамы, так и не знаю, что с ней делать, — задумчиво смотрит на флешку и переводит на меня взгляд. — Не беспокойся, я не смотрел.

— Ты хочешь меня шантажировать? — спрашиваю я.

Молчание и Антон громко, по-детски возмущается:

— Ты за кого меня принимаешь?! Вот что ты обо мне думаешь?

— Мама смотрела?

— Нет.

В груди разливается стыд и отворачиваюсь от сына.

— Наверное, я зря… у вас же романтика, а я… я уничтожу эту флешку, — виновато проговаривает Антон. — Я все испортил. Как обычно.

— Флешку-то можно уничтожить, но все остальное останется в моей памяти и памяти твоей мамы… — накрывалю лоб ладонью.

— Но мама тебя любит.

— И я ее люблю, но… было бы честно отпустить ее и исчезнуть из ее жизни…

Но тут из кафе выходит Мира. В легком пальто, наматывает шарф на шею и что-то говорит Полине, которая с ожиданием зыркает на наши машину.

Было бы честно исчезнуть, но я не смогу.

Я выныриваю из салона машины и быстрым шагом иду к Мире, которая охает:

— А ты тут откуда?

Я молча сгребаю ее в охапку и прижимаю к себе. Делаю глубокий вдох, чтобы заполнить легкие ее запахом.

— Паша…

— Прости меня… прости…

Мира сдавленно выдыхает.

— Если ты хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни, ты скажи… Скажи, что меня ненавидишь, что…

— Но я не хочу… — сипит Мира. — Кто мне будет тогда приносить бабочек в спичечных коробках и серенады петь.

— Я тебе не пел серенады, — я отстраняюсь.

— Вот видишь, — она сердито хмурится. — Ты куда собрался без серенад? А я может быть жду.

Я больше никогда не откажусь от этой женщины, а если меня опять начнет одолевать скука, то я… пойду посмотрю на своего парализованного злющего отца.

— Серенады у нас будут чуть позже, — глухо отзываюсь я и в следующую секунду перекидываю Миру, которая испуганно взвизгивает, — а сейчас я тебя бессовестно ворую и везу в такую глушь, откуда ты никуда от меня не сбежишь.