Ладно, хорошо хоть Азамат не расстраивается из-за этого. Хотя надо будет потом наедине с ним ещё раз всё проговорить, чтобы точно никаких обид не было.

— Так что, теперь они будут думать, что я тебе со Старейшиной изменяю?

— Вряд ли у кого-нибудь хватит смелости это так сформулировать, — протягивает Азамат, сдерживая смех, — но что-то в этом духе, да.

Меня слегка размазывает такими новостями, я сижу над корзинкой, бессмысленно перебирая фрукты.

— Интересно, — говорит вдруг Орива. — А как целитель с этим справляется? У него ведь всё время больные дома живут.

— Целитель — одинокий старик, — скрежещущим голосом поясняет Алтонгирел.

 — А Лиза — молодка. А ты вообще девка, а туда же. Ваше женское дело — шить, детей рожать, да в обществе мужа украшать. А вы тут устраиваете бунт в муравейнике…

Твердолобая жизненная позиция Алтонгирела способна вывести меня из любого ступора и шока.

— А вот это уже дискриминация! — радостно объявляю я, подхватываясь с кресла. — А я всё ещё гражданка Земли, так что смотри у меня, ещё под суд попадёшь с такими разговорчиками. Азамат, ножик мне подкинь, пожалуйста.

Алтоша отшатывается, а когда понимает, что нож мне был нужен сливы резать, заливается краской.

Орива хохочет. Из-под стола слышится робкое хихиканье старейшинской внучки, про которую все благополучно забыли.

— А её ты тоже здесь оставишь? — тычет пальцем духовник, являя собой образ праведного гнева.

— А что, думаешь, кто-то заподозрит Азамата в таком извращении?

Тут уже краснеют все, кроме меня и девочки, которая вряд ли что-то поняла.

— Ну и здорова же ты охальничать, — вздыхает Алтонгирел. Ну, я думаю, что он сказал примерно это. Азамат только качает головой, а когда я подхожу помочь по хозяйству, тихо говорит:

— Так шутить женщина может только среди других женщин, а мужчина среди других мужчин.

Я понимаю, что тебе трудно привыкнуть, но это важное правило вежливости.

— Ну конечно, — кривлюсь я. — Ребёнка на улицу выставить можно, а по делу высказаться при мужиках нельзя. Можно подумать, если я в клубе что-то такое ляпну, они оценят.

Алтонгирел внезапно хватается за голову.

— Ой, Лиза, а что скажут твои соседки! Это ж бабы, они язык за зубами держать не будут! Тем более, ты там вроде как своя… Вот позорище, они ведь и про Старейшину не постесняются небылиц наплести…

В кои-то веки опасения Алтонгирела оказываются мне созвучны.

Как представлю, что я услышу завтра вечером в клубе… ох.

— Ладно, с этим мы завтра будем разбираться. А пока надо организовать ночлег. Азамат, у тебя, кажется, в чулане ширмы были? Давай отгородим один диван в гостиной и там девочку устроим. Там как, из руин дома можно какие-то вещи извлечь или совсем труба?

— Можно, только всё грязное, естественно, — отвечает Алтонгирел.