— Ну правильно, а гадости говорить привык.

— Я вообще-то не имел в виду издеваться, — вздыхает Ирлик и продолжает таким тоном, как будто заранее твёрдо уверен, что я не слушаю. — Я просто хотел сказать, что при нормальных обстоятельствах люди, которые приятны друг другу, на том свете встречаются и хорошо себя чувствуют, если не очень хотят обратно. Но, конечно, меня все всегда воспринимают в штыки, и чего я каждый раз обижаюсь, как в первый?

— А вы не пробовали получше выражения выбирать? — ворчу я. — Ну ладно, просите уж. В нормальной ситуации я бы не стала богу хамить, а сейчас просто… нервничаю.

Только пожалуйста, не надо больше повторять, что там с Азаматом случится, а то от вас это звучит слишком уж… как предсказание.

Он смотрит на меня, склонив голову, изучает.

— Надо же, извинилась, — говорит наконец негромко, скорее самому себе, чем мне. Потом повышает голос: — Так на что похож этот твой красавец?

— А он не красавец, — говорю. — По крайней мере, по вашим меркам. У него шрамы на лице.

— Значит, другую жену не заведёт, — понимающе вздыхает Ирлик. — Но раз армию собрать смог, значит, и правда хороший полководец.

Э-эх, поразмяться бы с таки-и-им, — мечтательно протягивает он, распрямляя ноги. Они босые, а на щиколотках среди прочих браслетов красуются два массивных золотых кольца, прикованых цепями к креслу. Цепи мелодично звенят.

— Слушайте, — говорю, — а предыдущие, э-э, посетители пробовали ваши оковы резать?

— Пробовали, — охотно и печально отвечает Ирлик. — Пилой, топором, алмазом, даже из разных пушек по ним стреляли. Меня обожгло, а толку никакого. А что, у тебя в этом чемоданчике что-то острое есть?

— У меня есть лазерная пила, — говорю.

 — Она вообще-то для костей, но и металл должна брать. Может, я попробую попилить?

— Валяй, — радушно соглашается Мангуст. — Не распилишь, так хоть время скоротаешь.

Я откидываю верхние створки чемоданчика и извлекаю инструмент. Он свежезаряжен и откалиброван, я ведь собиралась на операцию. Хорошо, что там не смертельный случай был, так-то выживет, хоть и с кривой рукой.

Подхожу к богу с некоторой опаской. Всё-таки жрёт человечину… Но он только с любопытством рассматривает предмет в моих руках и содержимое чемодана. Вблизи от него веет теплом и мёдом.

Включаю пилу, осторожно примеряюсь к цепи между ногой бога и креслом — может, цепочка легче разрежется, чем толстый браслет, да и меньше риска повредить клиента. Но фиг вам. Лазер тонет в тяжёлом звене, не оставив ни царапинки. На всякий случай пробую по очереди все четыре браслета — с тем же результатом.

Бог расстроенно поджимает губы.

— Вот ведь каждый раз заранее знаю, что ничего не выйдет, а так обидно!

Я тоже гримасничаю. Больше ничего хотя бы теоретически способного разрезать кандалы у меня нет.