Фишер тихо рассмеялся, поднялся с табурета и взял со скамьи свою рубашку. Встряхнув ее, он надел ее на руки, но не стал натягивать через голову. Пока нет. Он стоял, сверля меня взглядом, и на его лице расплывалась бесшабашная, красивая улыбка.

Я изо всех сил старалась подавить чувство стыда, красной волной поднявшееся по моей шее.

— Следующего раза не будет.

— Как скажешь, малышка Оша.

— О боги, может, ты уже уйдешь? Я не хочу находиться рядом с тобой, если ты собираешься быть таким невыносимым.

— Я должен проводить тебя обратно в твои комнаты.

— Я не хочу, чтобы ты это делал, — огрызнулась я.

— Грубо. Лейн вздернет меня за яйца, если я позволю тебе пойти куда-нибудь одной.

— Тогда отправь Рена прогуляться со мной.

Кингфишер пересек мастерскую и встал передо мной, в его глазах был голод. Таким я его еще не видела. Это было одновременно и волнующе, и пугающе.

— Если я пришлю Рена, ты будешь ждать его здесь?

— Тогда хорошо. Пусть будет по-твоему. Я пойду.

У меня закружилась голова, когда он наклонился и снова прижался губами к моему уху.

— Да ладно. Неужели все было так плохо?

Он снова засмеялся, холодно и безжалостно, положил руку на центр моей груди и начал постукивать.

Прямо на моих глазах Фишер дематериализовался, превратившись в черное облако песка и дыма.

Полжизни в Зилварене я провела в бегах. Убегала от стражей. От торговцев, которых обманула. От людей, которых я обворовала. Я была не только быстрой, как молния, но и выносливой, что было чертовски хорошо, потому что я понятия не имела, как далеко мне нужно бежать сейчас. Все, что я знала, — это то, что мне нужно добраться туда как можно скорее. Пройдет совсем немного времени, прежде чем Кингфишер заметит, что я сделала, и отправится на поиски.

Сумка, которую я собрала заранее, подпрыгивала у меня на спине, примерно на десять фунтов тяжелее, чем была, когда я несла ее в кузницу. Изначально я взяла только несколько предметов одежды и немного еды. Большую часть веса сумки составлял большой резервуар для воды, который я запихнула в нее, — мягкий кожаный мешок был наполнен до краев. Теперь в сумке был еще и лисенок, и, судя по звукам, маленький пушистый засранец был не в восторге от всех этих прыжков.

Он тявкнул, когда я помчалась по коридорам, направляясь вниз, вниз, все время вниз.

Мужчины и женщины феи раздраженно кричали, когда я проносилась мимо них, не давая им времени узнать меня. Любой из них мог прервать мой побег, и я не собиралась заходить так далеко, только для того, чтобы быть схваченной кем-то, кто решил узнать, почему игрушка Беликона не в библиотеке и не изучает порталы, чтобы они могли выиграть свою гребаную войну.

Лисенок завыл, когда я завернула за угол и помчалась вниз по лестнице, едва касаясь ногами блестящего мраморного пола.