Пауза между ударами была такой долгой, что я думала, что закричу от напряжения, которое нарастало между ними.

Паника, паника, паника!

Внешне я была спокойна, когда говорила, но внутри кричала.

— Отпусти меня, Фишер.

Он тут же освободил меня. Широко расставил ноги, позволяя мне уйти. Он отпустил и мое запястье. Но его рука, лежащая у меня на пояснице, никуда не делась. Он не использовал ее для того, чтобы удержать меня на месте. Это была просто точка контакта, и жар от него словно обжигал меня через рубашку.

Сдвинувшись на табурете на дюйм вперед, Фишер наклонил голову так, что его рот оказался неоправданно близко к моему.

— Я переспал со множеством людей, — прошептал он. — Тебя это удивляет?

Я сгорала заживо. Я была живым факелом, вышедшим из-под контроля.

— Я бы не стала трахаться с тобой, даже если бы ты был последним живым…

— Не стоит. — Слова прозвучали резко. — Лгать бессмысленно, когда твое сердце так громко выдает тебя.

— Ты удерживаешь меня против моей воли.

— Правда? — Он посмотрел вниз на наши тела. Его ноги все еще были по обе стороны от меня, но на расстоянии. Вторая рука снова лежала на его бедре.

Мои руки сжались в кулаки. — Ты можешь отстраниться в любой момент. По-моему, это ты решила этого не делать. А еще похоже, что тебе приходится сдерживаться, чтобы не прикоснуться ко мне. Ты ведь хочешь прикасаться ко мне так же, как я к тебе, не так ли? Почувствовать мой вес под своими ладонями. Мое тепло… — Он слегка наклонил голову, в его глазах заплясало что-то лукавое. — Просто чтобы посмотреть, что произойдет.

— Да! Ты ошибаешься!

Он бросил на меня укоризненный взгляд.

— Ты собираешься заставить меня сказать это?

Он наклонился еще ближе.

У меня перехватило дыхание, к горлу подступил комок, но я не могла пошевелиться. Он провел кончиком носа по линии моей челюсти — прикосновение было таким легким — и поднялся к моему уху.

— Что твое тело предает тебя и другими способами. Что я чувствую твой запах, малышка Оша, и подумываю о том, чтобы выпить сладкий нектар, который ты готовишь для меня, прямо из этой гребаной чашки.

Я дернулась прежде, чем успела осознать, что делаю. Кингфишер, однако, усвоил урок и поймал мой кулак, схватив за запястье, а затем и за другое, когда я попыталась ударить его слева.

Из него вырвался низкий смех, превративший меня в пепел.

— Разве тебе не любопытно? Разве ты не хочешь узнать, каков я на вкус?

Во второй раз он отпустил меня, освободив мои руки.

— Если ты еще раз попытаешься ударить меня, я свяжу тебе руки за твоей гребаной спиной, — пообещал он. Он все еще ухмылялся, но говорил серьезно. Я видела это по его глазам. — Ты все еще стоишь здесь, — сказал он дразнящим тоном.

Черт. Я все еще стояла между его ног.