Тут же я почувствовала в воздухе острое покалывание статического электричества. Волоски на моем теле встали дыбом..

— Как может кто-то любить Бал больше, чем Митин? Или дорожить Митин больше, чем Бал? Вам одинаково поклоняются все, кто знает ваши имена, миледи.

Я не успела протянуть ей руку. Секунду назад она свободно висела у меня на боку, а в следующую — уже была в ее прохладной хватке. Я сделала шаг, и поле, окружавшее нас, размылось, превратившись в зеленое пятно. Когда моя нога коснулась земли, мы уже стояли на вершине холма, под ветвями того самого дуба.

Мой разум с трудом обрабатывал столь быстрое изменение местоположения, мысли путались.

На гладком камне спиной к нам в одиночестве сидел мужчина. Его одеяние было такого же темно-серого цвета, что и одежда богинь солнца, а длинные каштановые волосы заплетены в боевые косы. Хихикая, Бал и Митин махнули мне рукой, показывая, что я должна подойти к нему.

В центре моей грудной клетки зародилось беспокойство. Если эти две легкомысленные девушки действительно были богинями, то я могла рискнуть предположить, кем был их отец, просто взглянув на его затылок.

Эверлейн едва смогла произнести его имя без содрогания. Она недвусмысленно предупреждала, что человек никогда не должен показываться на глаза этому богу. Даже его статуе. И вот он — во всяком случае, его физическое воплощение, — сидит на камне и ждет, чтобы побеседовать со мной.

— Подойди, алхимик, — приказал он. Это был тот самый голос, который спросил меня, хочу ли я пройти через дверь или остаться в Ивелии с Фишером, у меня было ощущение, что именно с ним я разговариваю уже долгое время. Затаив дыхание, я шагнула вперед и обошла камень. Повернувшись лицом к Богу, я встретилась взглядом с его холодными голубыми глазами. Я ожидала увидеть нечто ужасное. Отвратительное, перекошенное лицо с безумием во взгляде, но нет. Если бы он был человеком, я бы оценила его возраст как зрелый. Его лицо с легкими морщинами излучало доброту и мудрость, которые застали меня врасплох.

Он смотрел на меня, положив руки на колени:

Я слегка склонила голову, снова уставившись на свои ботинки.

— А ты — Саэрис. Сестра Хейдена. Ничья дочь. — Он кивнул на татуировки на моих руках. — А еще — пара моего чемпиона.

Я опустила взгляд на знаки, все еще немного удивленная тем, что они появились на моей коже.

— Да, — сказала я. — Так и есть.

Зарет поднялся со своего места на камне, и у меня задрожали ноги. Он был не выше Фишера. Его фигура не была внушительнее, но от силы, которая исходила от него, когда он приблизился ко мне, хотелось опуститься на колени и упасть к его ногам. Он мог моргнуть и стереть меня с лица земли. Я знала это с уверенностью. Если бы он захотел, я бы исчезла, как будто и не появлялась на свет.