Я пятнадцать часов проработала в раскаленной кузнице, и под ногтями у меня был пот и половина грязи Иннира в качестве подтверждения. Мои волосы были жесткими от пота — пальцы застревали в них, когда я пыталась провести по ним рукой. Больше всего на свете мне хотелось помыться, но, когда я попыталась уговорить себя пересечь палатку и направиться к красивой медной ванне на ножках, которую Фишер наколдовал своим дымом, ноги не послушались меня. У меня не было сил даже говорить.

Даже после долгого рабочего дня в кузнице Элроя я не чувствовала себя так отвратительно.

Кингфишер смотрел на меня, словно я была самым удивительным существом, которое он когда-либо видел. Как будто он не видел грязи и усталости, прилипших ко мне, как вторая кожа. Темные волосы. Нефритово-зеленые глаза. Сильная челюсть. Полные губы, смягчающие мужественные черты его лица. Руны на его горле пульсировали, как сердцебиение, когда он снова поднял меня и осторожно опустил в ванну.

Я вздохнула от мгновенно наступившего облегчения. Вода была идеальной температуры, тепло проникало в мое тело, снимая напряжение в суставах и согревая мышцы.

Это было просто божественно.

Фишер стоял на коленях на полу, опираясь предплечьями на борт медной ванны. Он наблюдал за мной, его взгляд был таким интенсивным, что обнажал меня еще сильнее, хотя я и так уже была голой.

Это потребовало невероятных усилий, но я вытащила руку из воды ровно настолько, чтобы коснуться его ладони. Он не отстранился. Приподняв пальцы на дюйм, он изменил положение, подстраиваясь. Это были почти незаметные движения. Легкие, но с важным результатом — кончики его пальцев остались лежать на моих.

Мы целовались, облизывали и трахали друг друга до потери изнеможения.

Он с рыком кончал в меня, но это робкое, едва ощутимое соединение наших пальцев было самым интимным в нашей жизни. Я с восхищением смотрела на наши руки, и эмоции рвали меня на части.

Фишер опустил подбородок на предплечье и вздохнул.

— Что? — прошептала я.

Он на мгновение задумался, похоже, решая, стоит ли отвечать на этот вопрос. Потом сказал:

— Знаешь, я был неправ. Ты хороший вор.

В ответ его губ коснулась легкая грустная улыбка и он медленно покачал головой.

— Отдохни немного.

Вода не остынет. Я вернусь, как только поговорю с Реном.

Я проснулась от того, что руки, созданные для жестокости, нежно намыливали мою голову. Никто никогда раньше не мыл мне волосы. Я хотела этого снова и снова. Но только от него. Только от Фишера.

Когда я проснулась в третий раз, было уже темно, и мой желудок урчал так громко, что мог разбудить мертвого. Рука Фишера лежала у меня на боку, одна его нога переплелась с моей, вес и тепло его тела, обхватившего меня, вселяли в меня глубокое успокоение.