А ещё внезапно в висок нудно застучала мысль: на улице ночью пока холодно — апрель. Уснёт под кустом, замёрзнет, обворуют… А я буду потом всю жизнь из-за этой дряни мучиться? Пусть остаётся, до утра я его вытерплю, а дальше пусть проваливает к чёртовой матери…

— Даже думать не смей, Ромашка, — рыкнул на меня Тим, видимо, что-то прочитав по лицу.

— Пусть хоть до утра останется, куда он пойдёт ночью пьяный?

Вот так как-то незаметно моя тяжёлая ситуация и выяснение отношений с Терневым свелись к необходимости защитить невменяемого Яра. Что я за человек? Тряпка какая-то!

— Ты ненормальная, Стась, но хрен с тобой, — видимо, Тим тоже пришёл к такому выводу. Правда, настаивать на своём не стал. Взял Яра за шкирку и, затащив в зал, кинул на диван, — спи, алканафт, сколько раз ни встречаю тебя в этой квартире — вечно на бровях. Утром соберёшь вещи и свалишь, пока моя девушка не передумала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не думаю, что Ярослав его слышал. Мне кажется, он уснул в полёте, зато хорошо всё расслышала я.

Его девушка? Я уставилась на Тернева во все глаза. Ничего ж себе заявления… А меня спросить?

— А ты можешь свалить прямо сейчас, Тернев, ты не пьян и у тебя есть жильё, — уперла я руки в боки, — ты в моих бедах виноват не меньше Ярослава и Лизы! Я не твоя девушка, я не хочу иметь с тобой дело!

— Очень много говоришь, Ромашка, — Тим ринулся ко мне одним стремительным броском и, закинув на плечо, потащил в спальню. Я коротко вскрикнула, но в ответ мне только всхрапнул Яр да прилетел лёгкий шлепок по заднице, — ни на миг больше тебя одну не оставлю, — добил Тёрн.

Вопреки всем доводам разума, на душе разлилось робкое счастье. А может, правда не оставит? Может, рискнуть и дать нам шанс?

Естественно, сразу же растекаться лужицей и кричать «Тим, я ваша на веке!» я не собиралась, поэтому, как только Тёрн сбросил меня на жалобно скрипнувшую кровать, отползла к спинке, насупилась и прижала к груди колени, обняв их руками.

— Тимур, что непонятного я говорю? Я не хочу связываться с твоим окружением, мне и так теперь море неприятностей предстоит расхлебывать. Уходи! — упрямо повторила, втайне надеясь, что он останется.

— Стась, а Стась, давай сейчас просто ляжем спать, утром выставим мудилу из квартиры, сменим замок или даже дверь, а потом поговорим?

Он у меня непрошибаемый! Но, вообще, положа руку на сердце, его план мне нравился намного больше тех, что я придумала до этого.

— Я сама справлюсь! Не хватало, чтобы завтра ко мне заявилась делегация твоих настоящих и будущих родственников спасать бедненького из когтей злостной проститутки, — мне бы плохо спалось, если бы я этого не сказала.