Да я вся тряслась! Вот только подпитой компании плевать на душевные страдания обслуживающего персонала — кто-то за моей спиной мерзко заржал и потянул и без того короткую юбку вверх.

— Вот это задница! Это мне, пацаны? Спасибо!

Я взвизгнула и, не оборачиваясь, ударила нахала по лапе, но, кажется, что-то пропустила: Тернев с какого-то перепуга озверел.

— Слышь, руки убрал! — он говорил тихо, но очень убедительно и угрожающе. — Не тебе, Дыня. — Ясно, значит, и Дынев тут. — А ты, мелкая, вали отсюда.

— Тим, ты чего?! Веселимся же нормально, — заныла Звездецкая. — Тебе её жалко?

— Заткнулась! — рявкнул Тернев и саданул кулаком по столу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Посуда подпрыгнула, звякнула, а смех стих. Что, никому не смешно? На мгновение я почувствовала Тимура своей личной каменной стеной, но вовремя опомнилась. Нашла чему радоваться. Практически вышвырнув заказ из корзин на стол, я пулей вылетела из сауны. Сердце стучало под горлом, руки ходуном, ноги тряслись. Что это было? Он что, за меня заступился? Даже не знала, что было бы хуже: попасть в лапы пьяных студентов или заиметь врага в лице Звездецкой. Я не глупая, видела, как она на меня смотрела — зло и однозначно обещая «весёлую» жизнь в универе.

Как так вышло-то? Полтора года меня никто не замечал… Нечего было замечать — одевалась я скромно, почти ни с кем не общалась, училась хорошо, на вписках не бывала. Надо же мне было вляпаться так неделю назад!

В тот злосчастный день мы с Яром слегка повздорили перед моим уходом на пары, и я была не в настроении, всё гоняла в голове мысли. Даже лекции слушала невнимательно. В последнее время мне казалось, что Ярослав относится ко мне потребительски. Это поначалу, когда он только снял у меня комнату, парню приходилось красиво ухаживать. Стараться, убеждать в своей искренности. Сейчас же, когда мы уже четыре месяца жили в моей квартире как пара, я всё чаще стала замечать, что он расслабился, почувствовал себя хозяином положения и обосновался в чужом доме, как та лисичка со скалочкой. Меня это не устраивало категорически. Планировала серьезно с ним сегодня поговорить и, прокручивая в голове монолог, зазевалась, налетев на что-то твердое. Послышался звук упавшего и разбившегося о мраморные плиты университетского пола предмета.

Телефон. Дорогой. Отметила это, уставившись на испорченный гаджет. Он сиротливо валялся у дорогих мужских ботинок. Подняла глаза на их хозяина и провалилась в злой омут прекрасных зелёных глаз Тимура Тернева.

Конечно, я его знала, кто ж его не знал? Личность яркая, скандально известная, я бы сказала.