Чарльз глянул на меня совершенно безумным взглядом, а потом сел в кресло и закрыл лицо руками.

– Эй… Кузен? – Я подошла ближе. – Какой шанс? О чем вы говорите?

– Ни о чем, Алиссия, – его голос звучал глухо. – Идите в комнату. И простите за эту безобразную сцену.

– Нет уж. Если вы можете позволить себе наплевательское отношение к родственным чувствам, то я к такому не приучена. – Я взяла стул, поставила напротив кресла и села, приготовившись к откровенным беседам. – Это из-за денег? Вы расстроены, что мое наследство недоступно?

– Вы слишком проницательны, – промолвил Чарльз. – Впрочем, я знал, что это плохая идея, но все же надеялся… Да что уж теперь говорить. Я в полном дерьме, дорогая кузина! В полнейшей клоаке, – он опустил руки и усмехнулся. – Как там писали предки в манускриптах? «И только смерть очистит его честь», это как раз про меня.

– Не говорите глупостей, – я нахмурилась. – Какая смерть?

Чарльз был молод. Очень молод. Симпатичный, воспитанный, он не мог от нечего делать прощаться с жизнью. Значит, тут и правда замешано что-то ужасное.

Боже мой, но почему я вечно оказываюсь ввязана в то, до чего мне не должно быть никакого дела?

– Расскажите, что случилось, и вместе подумаем, чем можно помочь.

Во взгляде кузена затлела надежда. Совсем крохотным угольком, она еле теплилась, грозясь вновь погаснуть от любого неудачного слова.

– Я проиграл дом, – шепнул он. – Нашел документы в отцовском сейфе и поставил их на кон. Осталось десять дней, чтобы выплатить долг деньгами, а потом… Я даже боюсь представить, что будет потом.

– Вот как… Игрок, значит. Карты? Скачки? Что там еще популярно у местной золотой молодежи? – я закусила губу, раздумывая, что делать.

– Преферанс. Там многое зависит от умения, а не от везения, поэтому я рассчитывал на победу.

– Но проиграли. Ясно… А тут вдруг кузина вовремя овдовела, как не воспользоваться…

В моей голове роились мысли, пытаясь выстроиться в одну логическую цепочку, но пока не получалось.

Чарльз резко встал и прошел к камину. В зеркале, висящем над каминной полкой, отражалось бледное лицо.

– Можете меня осуждать, но это был единственный шанс. Скоро вернутся отец с матушкой. Как я посмотрю им в глаза? Как я скажу, что возвращаться уже некуда? – он обернулся. – Вы думаете, ваш приезд был радостью? Как бы не так! Отец сказал, чтобы ноги вашей тут не было. Я собирался написать телеграмму с отказом в гостеприимстве, но подумал, что это хороший шанс: богатая родственница под моим покровительством. Что может быть лучше?

Его откровения оказались весьма неожиданными. Значит, не только я нечиста на руку, да? Совесть, которая изредка давала о себе знать, тут же утихомирилась.

– Вы думали обокрасть меня? – спросила я тихим и холодным голосом.