Я куплю тебе новое кольцо, Инга.

— И заодно купи нового себя, потому что старого я никогда не приму… — я вышла из ванной и направилась на кухню: без таблетки от головной боли сегодня уснуть не получится.

— Ты о чем, дорогая?

Глеб следовал за мной, словно охотник за добычей, только я уже ничего не боялась. Лицемерное «дорогая» резало слух, лишний раз подчеркивая абсурдность и цинизм ситуации. Выпотрошенная, с развороченным сердцем и мертвой душой, я стала прозрачной оболочкой себя прежней, собственной тенью.

— О том, что от тебя всегда будет пахнуть ее ужасными духами, Глеб. Ты можешь мыться часами, но всякий раз я буду чувствовать этот запах.

Я не лгала. «После любви» — так назывался узнаваемый парфюм Магдалены. Одна капля шедевра убивала лошадь, две — являлись оружием массового поражения. Творение Томаса Космалы требовало аккуратного обращения и тщательной дозировки, но вавилонская блудница напрочь игнорировала понятие о норме. Похоже, этот порок распространялся на все сферы ее жизни.

— Или ты думаешь, что я забуду, как ты лапал ее тело? — продолжила, наливая в стакан воду и выдавливая из блистера таблетку. — А твой сморщенный мокрый дружок, — я мотнула головой, указывая направление ниже его пояса. — Неужели я смогу забыть, как он вывалился из ее щели? Ты даже не подумал о защите, Глебушка. Я говорю, а меня тошнит от всей это мерзости. Нет, дорогой. Я не буду справляться «со всем этим», как ты выразился. Я уйду, а вы развлекайтесь. Подобное притягивает подобное. Вы нашли друг друга, два предателя.

Мой пока еще муж сделал шаг вперед, но я выставила перед собой ладонь и качнула головой.

— Не смей. Не прикасайся ко мне, Глеб. Я съеду из квартиры через десять дней, а завтра оформлю заявление о разводе. Тебе останется только заполнить свою часть и подписать документ в личном кабинете на госуслугах. Детей у нас нет, материальных претензий — тоже, так что разведут быстро. Эти десять дней я поживу в гостевой комнате. Надеюсь, ты понял, что с этого вечера мы уже не муж и жена. Я отпускаю тебя, Глеб, и ухожу.

— Глупышка, ну куда ты пойдешь?

Карие глаза согревали, баритон мужа наполнился теми самыми бархатными чарующими нотами, которые околдовывали разум, превращали мой мозг в кашу, а волю — в тряпку. Раньше, но не сейчас.

— В свою квартиру. Договор найма скоро заканчивается, жильцы соберут вещи и освободят помещение.

У меня была собственная двухкомнатная квартира, которую я уже несколько лет сдавала семейной паре. Да, она не такая большая по сравнению с нашей трешкой. Да, расположена значительно дальше от центра города и от моей работы, но это было мое жилье. Мое старое гнездо, крепость. Стены одиночества.

— Инга, не надо этого делать, — сказал Глеб, запустив руку в волосы.