— Инга, нам нужно поговорить, — он съехал спиной вдоль стены и уселся на пол, не отрывая от меня тяжелого взгляда. — Все не так…

— Хорошо, Глеб, — я открыла глаза, сдула с ладони белые хлопья и посмотрела на мужа. За немногие минуты в одиночестве удалось немного продышалась. Я была готова к диалогу, хотя что тут обсуждать? Хотелось верить, что маска стервозной холодной Пиковой дамы не слетит раньше времени. Кто–то мудрый сказал, что разговоры говорить — не мешки ворочать, но сейчас я была готова поспорить на этот счет. — Не так, говоришь? Я видела тебя, находящегося в здравом уме и твердой памяти.

На нашей кровати ты имел другую женщину.

Замужнюю шлюху. В каком из этих фактов я ошиблась? Подскажи, мой любимый муж.

— Тогда что не так, Глеб? Что из вышеперечисленного — другое? Или то, что я видела — это не измена? Не предательство?

— Ты не понимаешь, Инга… Магдалена — она…

— Знаешь, мне не интересно, кто она, каким ветром занесло шлюху в нашу спальню и совсем пофиг, как ты можешь оправдать этот поступок…

— Конечно, — согласилась с мужем, но затем уточнила. — Она — дважды шлюха. Замужняя баба легла под женатого мужика. За такое можно звездочки выдавать, а еще лучше — выжигать их прямо на лбу, чтобы всем вокруг было видно, что у этой дряни напрочь отсутствует представление о том, что такое хорошо и что такое плохо.

— Инга, — поморщился мой собеседник, словно испытывал непрекращающуюся зубную боль. И да, я умела быть именно ей, этой ноющей болью. — Ну что за выражения? Вырубай Пиковую Даму, хватит уже.

— Какая ситуация, такие и выражения, дорогой. Так что ты еще хотел сказать?

— Бл*дь… — Глеб запустил пальцы в шевелюру и сильно потянул себя за волосы. Фокус барона Мюнхгаузена повторить не удалось: болото измены цепко держало свою жертву в своем плену.

— Типа того, — кивнула пока еще мужу и, вставая в ванной, потянулась за полотенцем, игнорируя его темнеющий взгляд. — Я подобрала другое определение, но и это тоже сгодится для описания твоей Магдалены.

— Инга, мы справимся с этим, — дернулся Глеб, заметив, как я покачнулась, надевая пижамные шорты и топ. — Ты чего?

— Ничего. Спасибо, что напомнил.

Я сняла обручальное кольцо и точным броском отправила его в распахнутую пасть фаянсового друга. Бульк! Тоненький золотой ободок бесследно исчез в глубинах унитаза. Ни возмущенный возглас Глеба, ни его гневный взгляд не помешали моему точному броску.

— Инга, ты чего творишь⁈

— Всего лишь подвожу итог нашей семье. Ты начал, а я завершила. Так сказать, спустила изгаженные отношения в сортир. Буквально. Пусть плывет. Дерьмо к дерьму. Аминь.

Внутри все кипело и булькало от боли и обиды, но я запретила себе проявлять эмоции. Не реветь! Не сейчас! Все будет, только позже.

— Хорошо. Может ты и права.