— И что тут у нас такое?

Я знала, что мой муж ненавидит уменьшительно-ласкательные суффиксы в своем имени, но сейчас… пофиг. Оттолкнувшись от двери, шла вдоль стены, пиная носками туфель разбросанную по полу одежду, цинично разглядывая соперницу.

— Сиськи ничем не лучше моих, жопа совсем плоская. Чем эта блудница лучше, Глеб–уш–ка–а–а?

Они так спешили предаться страсти, что даже не разобрали постель, устроились прямо на покрывале, а сейчас муж судорожно искал выход из положения и хоть какую–то тряпку, чтобы прикрыться.

— Глеб, сделай что-нибудь. Она… — всхлипнула брюнетка, падая на грудь любовника. Теперь парочка напоминала два слипшихся пельменя, — пусть она уйдет.

— Уже бегу, волосы назад, — первый шок прошел, оставив после себя холодный гнев. — Шлюха будет говорить, что мне делать в собственном доме? Обойдетесь! Глебушка, ты там как? Жив?

— Инга, выйди, — прохрипел муж, нервно ерзая под любовницей. — Нам нужно одеться.

Сейчас я чувствовала себя обледеневшей, словно кто–то вколол мощную дозу анестезии, которая действовала на все тело: ничто не болело, эмоции спрятались в самый дальний угол души, сердце билось ровно. Придет время, маска ледяной стервы слетит, и я провалюсь в мощный откат, но сейчас нужно было использовать каждую минуту.

— Одевайтесь, кто вам мешает? Подбирайте тряпки и вперед, — я брезгливо поморщилась, подцепив носком туфли белый кружевной бюстгальтер любовницы и подбросила его в воздух. — Хватило наглости устроить потрахушки в нашей спальне, так наберитесь смелости посмотреть мне в глаза. Стеснительные какие, ну надо же…

Я остановилась у косметического столика, подвинула ногой мягкий пуф и удобно утроилась прямо напротив сладкой парочки.

— Глебушка–а–а… — по-детски канючила Магдалена, не отрываясь от груди любовника. — А–а–а… Выгони ее!

Боже, это какой–то дурдом! Идиотская ситуация грозила затянуться. Я надавила кончиками пальцев на виски, стремясь успокоить легкое головокружение, но эти действия не увенчались успехом.

Внезапно у меня появился союзник…

Им стал телефон, трезвонивший в коридоре. Судя по незнакомому рингтону, искали общения с Магдаленой.

— Замечательно! Сейчас посмотрим, кто ищет блудницу вавилонскую, — я лениво встала и направилась к двери, но в спину прилетел вопль, в котором звучал ужас.

— Нет!!! Не смей трогать!!!

Опаньки! Она наверняка знала, кто искал ее в столь поздний час, и едва ли это была любимая подруга. Оторвавшись наконец от Глеба, любовница резво вскочила с постели и, сияя прелестями и недостатками, рванула за телефоном, на ходу успев подхватить белье с пола. Страх победил стыд.

Освободившись от любовницы, Глеб сел на постели и потянулся за боксерами, валявшимися неподалеку, при этом не сводя с меня тяжелого взгляда.