— Ты знаешь, она была обижена кем-то. Страшно обижена. Если я когда-нибудь узнаю, кто ее обидел, я прикончу его. Понимаешь, за всеми ее драками что-то стоит. Это не просто так. Не знаю что, но есть какая-то общая причина. Я видел это каждый раз… Первый раз в Лондоне, потом в Брайтоне. Затем в Риме… — Он чертыхнулся. — Мы оба были слегка под газом. А она так хорошо себя вела, и я был так горд ею, и потом…

— Хватит. — Кит поднял руку. — Пожалуйста. Малькольм замолчал. Затем продолжил еле слышно:

— Это, может быть, и не имеет для тебя значения, но у меня и в мыслях ничего такого не было. Кит, прости меня, черт побери! Я вовсе не собираюсь тебе обещать, что откажусь от моих чувств к ней. Но я страшно сожалею, кАк я все это сделал… Если только это может кого-то утешить… Ты знаешь, я прожил девять дней в настоящем аду, думая, что убил ее. — Он пытался найти еще какие-то слова, но лишь повторил то, что уже говорил: — Я виноват, Кит.

— И я тоже, — тихо вздохнул его бывший друг.

— Я… наверное, мне лучше уехать на другую станцию…

Гид запнулся, готовый выслушать любой упрек.

— Малькольм, исходя из моих правил, я должен бы свернуть тебе шею, сам знаешь. Но, по правде говоря, меня подбивает наказать тебя еще хуже. Засунуть тебя в «Новый Эдо», менеджером! Ведь наказание должно быть соразмерно преступлению в конце концов. Ты действительно заслужил такую работу — всю эту писанину, аудиторов, ревизоров и…

Малькольм вздрогнул, абсолютно ничего не понимая:

Кит слабо усмехнулся и продолжил:

— Я немало думал и решил, что во всей этой истории есть и положительная сторона. Неплохо уже одно то, что у нее все-таки хватило ума выбрать такого, как ты…

Малькольм просто не знал, что ему на это сказать.

— Ведь на твоем месте мог оказаться и Скитер Джексон в конце концов, — закончил мысль Кит.

И тут Малькольм обрел наконец дар речи. Он ругался без передышки минут пять. Кит был искренне и глубоко потрясен.

— Откуда ты такого набрался, парень?

Малькольм выдавил бледную улыбку, беря себя в руки:

— Поверишь мне или нет, подслушал у одного преторианского гвардейца в день убийства Калигулы!

— Правда? Когда-нибудь ты обязательно расскажешь мне, и подробно, во всех деталях, как это было.

Взгляд Малькольма ушел куда-то вдаль, за пределы маленькой лавки Фила Джонса.

— Может быть, и расскажу. Правда, я не уверен, что когда-нибудь смогу рассказать кому-нибудь всю эту историю.

Кит прочистил горло.

— Я знаю это ощущение, — пробормотал он. Он вытер запачканные кровью ладони о свою безнадежно испорченную рясу иезуита. Снова прочистил горло и медленно и торжественно протянул гиду руку.

— Не так уж много у меня друзей, чтобы терять хоть одного из них. Даже по такому серьезному поводу.