Последнее, что успел заметить Малькольм, — она стояла на нем.

В кабинете Кит сорвал с Кайнана рубаху и пытался остановить кровотечение, пережимая артерию. Малькольм стащил с себя шерстяную сутану и вырезал из нее широкую полосу.

Они наложили повязку и продолжали пережимать артерию рукой. Кайнан застонал. Его веки вздрогнули и приоткрылись. Остекленевшим взглядом он с трудом поймал взгляд Кита:

— Мой господин… Я… умираю…

Слабым движением он стал искать руку Кита.

— Нет, — произнес Кит решительно. — Ты не умрешь, Кайнан Рис Гойер. Я не позволяю тебе умереть.

— Уф, — обессилено выдохнул Кайнан, и глаза его снова прикрылись. — Моя жизнь… принадлежит тебе…

Кит подумал, что, похоже, нашел самые подходящие слова. Возможно… Конечно, это только предположение… Но ведь Кайнан искренне верит, что его суверен способен творить чудеса! А вдруг благодаря своей вере он сможет выжить? Ну хотя бы до прибытия «скорой помощи»…

Вой сирены «скорой помощи» показался Малькольму самым желанным звуком с тех пор, как недавним африканским вечером он услышал рев открывающихся Врат. И через минуту в комнату влетела запыхавшаяся Рэчел Айзенштайн со своим напарником.

— Арбалетная стрела, — сообщил кратко Кит.

Рэчел споро и ловко взялась за дело, наложила тугие повязки, поставила капельницу и сделала противошоковый укол.

— Приготовьтесь к операции на грудной клетке, — произнесла она в радиотелефон. — Случай тяжелый!

— Вас поняли, готовим, — немедленно ответили из больницы.

Они осторожно уложили Кайнана на каталку и быстро, но аккуратно доставили его к машине.

Когда мужчины вернулись в пропахший дымом магазин, там воцарилась непривычная и какая-то гнетущая тишина. Кит тщательно вытирал лоб тыльной стороной окровавленной ладони. Малькольм прислонился к столу Фила и массировал ребра, которые болезненно ныли в том месте, где на них приземлился Кит в своем отчаянном последнем прыжке через Врата. Никто не решался прервать молчание.

Гид поднял глаза. Знаменитый жесткий и бескомпромиссный взгляд Кита, который он использовал очень редко и которого боялись все, сейчас был направлен прямо на него. Малькольм мигнул. «Ну, ты ведь сам этого ждал».

— Ну, — спокойно предложил Кит, — давай рассказывай.

— Что ты хочешь от меня услышать, Кит? Я… конечно, я чувствую себя страшно виноватым, никогда еще так себя не чувствовал. Я обманул доверие друга… Мне нет оправданий, Кит. Поэтому я даже не стану их искать. Но ты знаешь, может, это звучит смешно и неуместно, но я был уверен, что ей перевалило за девятнадцать… а вовсе не семнадцать. И… и черт побери, эта упрямая маленькая идиотка что-то со мной сделала, не знаю…

Малькольм в растерянности переступил с ноги на ногу и снова прислонился к жесткому краю стола.