Уже у самых трусиков, его рука больно сжала мне ляжку, заставляя ойкнуть и ответить.

– Я… я ни с кем еще… не была…

– Как мило, – немного хрипло отреагировал он на мое признание.

И вдруг ровно и четко провел костяшками пальцев по самой середине моих трусиков.

Я всхлипнула, подаваясь ему навстречу, непроизвольно разводя ноги шире... А он продолжил говорить – склонившись еще ниже, уже в самое мое ухо.

– А что из остального ты пробовала?

Какая, к чертям, разница?! – чуть ни в голос закричала я.

И он сделал. А потом снова задал свой вопрос, явно давая понять, что повторит ласку только, когда услышит ответ. Пришлось признаваться…

– Я до вас даже не… целовалась… по-настоящему.

Знаменский резко втянул сквозь зубы воздух. Ладонь его дрогнула, сжалась и коснулась моей промежности еще раз…

Стиснув зубы, я помотала головой. Не трогали, не лапали и даже не смотрели…

– Охренеть… – пробормотал он, продолжая гладить меня по самому чувствительному месту. – Стопроцентная девственница…

Незнакомое, почти болезненное томление стянуло низ живота, и пришлось укусить себя за губу, чтобы не застонать.

– Хочешь? – жарко шептал он мне в ухо. – Хочешь кончить? Прямо здесь – в ресторане, на виду у всех этих людей?

– Пожалуйста… – одними губами умоляла я, жмурясь от бессилия, потому что понимала, что да – еще пару таких касаний, и это произойдет – то, о чем до этого момента я только мечтала и читала в книгах с рейтингом 18+, – пожалуйста…

– Виктор… Алексеевич… я… я… О, боже…

Пальцы его кружили все быстрее, пружина стягивалась все туже… в глазах потемнело, и я зажмурилась, готовясь к чему-то огромному… к чему-то, что, без всякого сомнения, снесет меня, сметёт и раздавит…

Знаменский вдруг зашипел, резко выдернул руку и выпрямился.

– Черт! Семёнова… – уставившись перед собой, он несколько раз резко выдохнул – буквально вытолкнул воздух из груди.

Потом обернулся, поискал глазами и уже совершенно нормальным голосом, будто ничего не произошло, подозвал официанта.

– Счет, – коротко попросил.

Дождавшись, пока молодой человек удалится, взял меня за руку, подержал ее в нерешительности… и вдруг нежно поцеловал в запястье.

– Это был бы твой первый оргазм?

Все еще плохо соображая, я кивнула. Знаменский весь расплылся в хищной, даже какой-то плотоядной улыбке.

– Я так и подумал. Предлагаю его оформить в другой обстановке и другими, более интересными… способами.

Я испуганно вздернулась.

– Я… не уверена, что… готова, Виктор Алексеевич…

Его голос стал жестче, глаза сузились и стали, как мне показалось, на оттенок темнее.

– Семёнова, я не совсем правильно выразился. Я не предлагаю. Я настаиваю.

– Считай, что я делаю тебе одолжение, – успокаивал меня Знаменский, пока я тряслась от страха в его роскошной машине.