За три года получил степень бакалавра, на которую обычно учатся пять лет, а модную и престижную степень MBA заканчивал уже заочно, вернувшись в Москву по приглашению на должность исполнительного директора «Неотека».

– Мне всегда везло… - задумчиво подытожил Знаменский. – Я как та кошка, на которых у меня жуткая аллергия. Что бы не случилось, после всех неприятностей, всегда падаю на лапы. Вот и сейчас…

Он взял меня за руку и снова замолчал.

– Я тебя люблю, - просто сказала я.

– Вот и я о том же, - неопределенно подытожил он. – Мне всегда везло.

Как я и ожидала, мои вещи не заняли и третьей части гардеробной Знаменского. Устроенная ради его бывшей, огромная, полупустая комната-шкаф казалась совершенно бессмысленной тратой жилого пространства.

Смущенно поглядывая на памятную тахту, я поскорее развесила свой десяток платьев и два костюма, разложила по полочкам футболки, и переоделась в свитер с джинсами. Дорогущий наряд, который с меня сняли перед тем, как лишить девственности, был повешен немного в стороне, под своим собственным пластиковым мешком – для меня это платье теперь было нечто вроде свадебного и часто таскать я его не собиралась.

Переодевшись и закончив раскладываться, я в нерешительности посмотрела на рюкзак с книгами и учебными принадлежностями – они нужны были мне в легкой доступности, и я совершенно не представляла себе, куда это все можно расставить. Не то, чтобы эта мелочь могла хоть как-то омрачить мое счастье, однако же я собиралась продолжать учебу, а не становится придатком к именитому профессору.

Вышла в спальню – огляделась. Нет, негде здесь все устроить – каждый уголок продуман с такой тщательностью, будто квартиру обставлял специально нанятый дизайнер. А хорошо, что меня не лишили девственности на кровати, которую Знаменский делил с женой, подумалось вдруг. Это было бы неправильно, хоть она уже и давно бывшая…

– Знаешь, я решил продать квартиру. Не сейчас, ближе к лету… – сообщил мне Виктор с порога, и я вздрогнула, так неожиданно он подкрался.

– Вы читаете мысли, профессор?

– Даже не представляешь себе, насколько хорошо. Кстати, можешь устроить свои книжки у меня в кабинете. Я там редко сижу.

Мое лицо вытянулось.

– У тебя еще и кабинет есть?

– Конечно… – он подошел ближе и обнял меня за талию. – Я же профессор.

Распаковывание книжек отложилось до утра – всю оставшуюся ночь мы занимались тем, что в высокопарных женских романах называется «утехами любви». Потом вместе принимали душ, что закончилось еще одной, ужасно развратной «утехой» – на этот раз в опасно-вертикальном положении.