Стоило зазеваться и взяться за ручку ведра без перчаток или задеть что-то металлическое, как тут же появлялись красные следы на коже. Всякий раз, когда Эрик смотрел на неё, она чувствовала себя неуклюжей кобылой с уродливыми шрамами по всему телу. Подала отвёртку механику — порезалась, делала кофе для гостей — ошпарилась, убирала трибуны — ударилась головой о скамью и набила шишку. Порой ей хотелось расплакаться, но не от боли, а от того, какая же она всё-таки неудачница.

Руки дрожали от колоссальной усталости, но Элиза, сосредоточившись, вставила противень с мясным пирогом в пазы печки и захлопнула дверцу, сверилась с рецептом и поставила таймер.

Несмотря на то, что после четырнадцати часов работы единственное, что хотелось сделать, — это упасть на полку с матрасом и уснуть, Элиза всё-таки встала за плиту. Мысль о том, что Эрик придёт после гонок к ней и будет голодным, вызвала что-то уютное и тёплое в душе. Он всегда уплетает её пироги за обе щёки и говорит, что никто не готовит так вкусно, как она.

Девушка стянула через голову фартук и аккуратно сложила его на столешницу рядом с прихватками, затем бочком протиснулась в ту часть сарая, которая служила ей гостиной.

У неё было ещё полчаса до прихода Эрика, и она думала успеть принять душ, как неожиданно послышался характерный шорох гравия.

Швырх-швырх. Швырх-швырх.

Дешёвая пентапластмасса не подразумевала окон, но почему-то Элиза всегда могла отличить шаги гонщика от шагов её коллег-уборщиков или высокого начальства. Те, кто проживал по соседству в таких же сараях, ступали очень тихо и медленно. После длинных смен просто идти, а не волочиться, — уже большой успех.

Господин Уи-лын-крыз был у неё всего два раза, но его шаги звучали тяжело, почти что грузно. По шороху гравия казалось, что он переводит весь вес и даёт увязнуть ноге почти по щиколотку, прежде чем делает следующий шаг. Уверенная походка Эрика по звукам отличалась от всех. Гравий под его ботинками лишь слегка шуршал, еле-еле. Швырх-швырх. Будто большой дикий кот смело бежит куда-то по делам, не обращая внимания на производимый шум. Швырх-швырх.

Дверь в сарай открылась, и на пороге с гермошлемом подмышкой нарисовался несносный эльтониец.

— Л-и-и-и-з, я их сделал одной левой! На круг опередил, представляешь? Вообще всех!

Он подхватил её за талию, словно пушинку, приподнял над собой и невероятно ловко закружил в узком пространстве. Мебель и стены слились в цветные пятна.

— Я прямо перед заездом уточнил на кассах соотношение ставок, на меня вообще почти никто не поставил! И знаешь, что это значит? Я в выигрыше! — счастливо воскликнул он.