– Я стараюсь, – с улыбкой призналась Катрин, – У меня не слишком большой опыт общения с детьми.

– Как я уже говорила, у тебя очень хорошая интуиция.

Катрин встретилась взглядом с Марго. – Ты так считаешь?

Марго покачала головой и потянула за вторую ногу. – Не сомневаюсь. Но будет проще, если я помогу. Джинсы тоже хорошо бы снять. Так тебе будет удобнее спать.

– Это я возьму на себя. – Непреклонно ответила Катрин.

– Я принесу тебе еще обезболивающего. – Марго отвернулась, поняв, что Катрин собирается расстегнуть молнию своих джинсов, и решительно направилась к выходу.

– Я вернусь через пару минут.

Когда Марго вернулась, Катрин уже спала. Она не стала снимать рубашку-поло, потому что для Катрин, справиться с повязкой на плече в одиночку было практически невозможно. С трепещущими под закрытыми веками глазами, она казалась молодой и беззащитной. На одно мимолетное мгновение Марго представила механическое устройство, находящееся в груди Катрин – безмолвное свидетельство ее уязвимости. Мысли о том, что Катрин потеряла в жизни, болью отозвались в Марго.

Очень осторожно, кончиками пальцев, она коснулась щеки Катрин.

Это было прикосновение нежности и заботы, но едва различимое тепло исходящее от кожи Катрин зажгло в Марго ответный огонь, который едва не застал ее врасплох. Она успела забыть волшебство мгновенной вспышки страсти, бьющей в тот момент, когда меньше всего ждешь. Она никогда не думала, что снова сможет почувствовать такое волнение и отзвук желания, который нарастал внутри нее, и который нельзя было спутать ни с чем другим. Это было ощущение торжества и ужаса одновременно.

Вокруг было темно. Какое-то время Катрин не могла сообразить, где она, и небольшая волна тревоги прокатилась внутри нее.

Это было ощущение, на которое многие не обращают внимания. Что до нее, то даже узнав дом Марго и успокоив свое сердце, Катрин не могла побороть спазмы в животе и пульсирующий в ней страх. В течение нескольких недель с начала ее болезни, Катрин привыкла более внимательно относиться к биению собственного сердца, и не проходило и пары часов, чтобы она не вспоминала про дефибриллятор внутри ее груди и провода, имплантированные в ее сердце.

В ожидании разряда, которого не было, Катрин размышляла о том, наступит ли когда-нибудь время, когда она сможет забыть о том, что ее жизнь зависит от устройства в груди. Она даже не смела себе представить, что когда-нибудь дефибриллятор может быть удален, хотя краешком сознания продолжала на это надеяться.

Вот, что говорила себе Катрин и, во что отчаянно хотела верить.

Она также напомнила себе то, что говорили ей кардиолог и Сакс – что у нее не было причин, чтобы не вести нормальный образ жизни.