Это было единственной реакцией на слова. Ни удивления, ни грусти – ничего.

– И почему, душа моя? – Несмотря на спокойное выражение лица, его голос сочился горьким ядом.

Аврора вздохнула и на мгновение прикрыла глаза. Перед ней снова пронеслось воспоминание, как он целует другую девушку. Горло сдавил спазм. Нет, раскрыть истинную причину – значит, обнажить свои раны и показать свою боль. Значит – признать свое поражение."

"– Помнишь, ты обещал дать мне время, чтобы я привыкла к тебе? – Не дождавшись от него никакой реакции, она твердо продолжила: – Прошло три месяца, а я так и не привыкла.

Я старалась, Рэндалл, правда старалась. Но ничто не изменит того факта, что ты – бастард, которого я презираю всей душой и никогда не полюблю.

Как только она договорила, Рэндалл сделал то, чего она совершенно не ожидала от него в такой ситуации – он рассмеялся. Сперва это были короткие смешки. Но с каждой секундой смех становился все громче и увереннее, словно она рассказала уморительную шутку. Аврора в недоумении смотрела на мужа, пока тот смеялся и утирал глаза. Потом смех затих так резко и внезапно, что Аврора испугалась.

Его лицо вновь стало безучастным, а губы сжались в тонкую линию.

– Знаешь, Аврора, я наконец-то узнал тебя. – Он склонил голову набок и начал приближаться, а она испуганно попятилась назад. – Ты маленькая лицемерная дрянь.

Его слова хлестнули Аврору жестче пощечины. Она удивленно уставилась на него и уже замахнулась, чтобы влепить настоящую пощечину, но Рэндалл перехватил ее запястье и припечатал спиной к шершавой каменной стене, которая внезапно оказалась очень близко.

– Отпусти меня! Мерзкий бастард. – Самообладание покинуло ее, и она начала вырываться из рук, заколотив свободной рукой по его груди.

– А вот и она, та настоящая Аврора, с которой я познакомился в переулке Колдхейма. – Рэндалл перехватил ее вторую руку и прижался к ней всем телом, лишая возможности двигаться. – Правда глаза колет, княжна?

– Не трогай меня! Я тебя ненавижу! Я требую развода, – кричала она, не прекращая попыток освободиться.

– Ненавидишь? – вкрадчиво спросил он. – А может, мне стоит напомнить, как ты чуть не отдалась мне в ту ночь?

Аврора замерла и тяжело сглотнула.

Рэндалл растянул губы в хищной улыбке.

Наклонился ближе и продолжил, обдавая ее шею горячим дыханием:

– Тебе напомнить, как ты стонала подо мной? – Он провел губами по ее щеке, и Аврора снова взвилась, как ужаленная, в попытках вырваться из его стальной хватки.

– Не трогай меня! Отпусти. Ненавижу, – кричала она, и только гнев сдерживал слезы обиды и унижения.

Рэндалл отстранился, продолжая сжимать ее запястья.

– Ты не только лицемерка, но еще и лгунья, Аврора. Знаешь, будь моя воля, я бы с радостью вышвырнул тебя из замка.