— Просто не животное, а оружие массового поражения! Ну-ка, а вот что пишет Леонардо про амфисбену:

«Амфисбена. У нее две головы, одна — на своем месте, а другая на хвосте, как будто не довольно…»

Дмитрий Алексеевич перевернул страницу книги и вдруг удивленно замолк.

— Что там, Дима? — окликнула его Татьяна. — Почему ты замолчал?

— Посмотри сюда, ты поймешь, — Старыгин протянул ей книгу, — насколько я понимаю, это — не твои пометки! Вряд ли вы наносите библиографические знаки таким грубым способом!

Татьяна взяла у него том, взглянула на раскрытую страницу и ахнула.

На полях книги по желтоватой старинной бумаге тянулась непонятная надпись, сделанная красным фломастером. Длинная цепочка отчетливых, крупно написанных цифр.

— Какой ужас! — проговорила наконец женщина, положив открытую книгу на стол. — Какое варварство! Так испортить редчайшее издание!

— Хорошо, что я был у тебя на глазах и ты не подумаешь на меня! — с вымученной усмешкой промолвил Старыгин.

— Как ты можешь, Дима! — отмахнулась Татьяна. — Я прекрасно знаю, что ты на такое не способен!

— Кто брал у тебя в последнее время эту книгу?

— В том-то и дело, Дима, что никто! С ней уже несколько лет никто не работал! Да если бы кто-то и брал, неужели ты думаешь, что наш сотрудник мог бы так варварски обойтись с таким редким изданием?

— Позволь-ка… — Старыгин наклонился над книгой и принялся разглядывать надпись через свою любимую лупу.

— Почему ты носишь лупу без футляра? — недоуменно спросила его Татьяна. — Ведь она может поцарапаться или разбиться, а вещь старинная, очень красивая…

— Где-то потерял футляр… — равнодушно проговорил Старыгин. — Надо будет подобрать новый… Хочу тебе сказать, что эта надпись совсем свежая, сделана не больше чем два-три дня назад…

— Ничего не понимаю! — Татьяна недоуменно пожала плечами.

 — У нас в эти дни вообще не было посторонних! Но, по крайней мере, свежую надпись намного легче свести.

— Это точно, — подтвердил Дмитрий Алексеевич. — Я принесу тебе подходящий растворитель, который не повредит старинную бумагу. А ты позволишь мне скопировать эту надпись?

— Конечно, — кивнула Татьяна. — Не понимаю, зачем тебе это понадобилось, но делай с ней все, что хочешь.

Старыгин не стал объяснять своей подруге, чем заинтересовала его надпись на странице старинного кодекса.

Он не хотел пугать ее, не хотел втягивать в непонятные, необъяснимые события, разворачивающиеся вокруг картины Леонардо да Винчи.

Странная надпись приковала к себе его внимание тем, что цифра «7» в ней была написана в точности так же, как каждая из четырех невидимых семерок на таинственном холсте из зала Леонардо. Точно тем же почерком, точно той же рукой. Дмитрий Алексеевич нисколько не сомневался в этом.