При виде новых посетителей бармен оживился, призывно замахал руками:

— Заходите, заходите, господа! У нас самый лучший кофе в Каире, самая вкусная пахлава!

Старыгин солидно кивнул и устроился за угловым столиком. Маша села напротив него, неуверенно оглядываясь по сторонам. Она была здесь единственной женщиной.

— Дмитрий, — проговорила она вполголоса, — мне кажется, что в Египте живут одни мужчины, если не принимать во внимание места скопления туристов. Мы не видели ни одной египтянки ни в магазинах, ни в кофейнях…

— Традиция! — Старыгин пожал плечами.

 — Арабские женщины не работают и вообще почти не выходят на улицу, они сидят дома и занимаются хозяйством и воспитанием детей. Работать считается неприличным для местной женщины, независимо от обеспеченности. Мужчины выполняют здесь даже ту работу, которая традиционно считается женской. Они работают официантами в кафе и даже «горничными» в отелях…

Этот экскурс в область местных нравов был прерван появлением хозяина, который принес на подносе две чашечки кофе, по размеру больше похожие на наперстки, и два высоких стакана холодной воды.

Маша пригубила кофе. Он оказался удивительно вкусным, чересчур, на ее взгляд, сладким и таким крепким, что потолок кофейни поплыл по кругу, как площадка карусели.

— Запивайте! — посоветовал ей Старыгин. — К настоящему, хорошо заваренному кофе потому и подают воду, что без воды этот напиток слишком ударяет в голову!

Маша торопливо запила кофе ледяной водой и тут же почувствовала необыкновенный прилив бодрости. Старыгин тоже оживился и разложил на покрытом инкрустацией столике дневник профессора Магницкого и свои записки с расшифровкой клинописных значков.

Он отпил еще глоток кофе и начал расшифровывать дневник, произнося вслух каждое прочитанное слово.

«Как красива Испанская лестница весной! Чудесные азалии стекают с ее ступеней, наполняя воздух божественным ароматом…»

— Никогда не думал, что мой дедушка был поэтом! — хмыкнула Маша. — Неужели все эти предосторожности с шифром предназначались только для того, чтобы скрыть от посторонних глаз его сентиментальные римские воспоминания?

— Постойте, это только начало… — пробормотал Старыгин, выписывая перевод на отдельный листок, и продолжил:

«Странная встреча на улице Четырех Фонтанов.

Этот господин С. скорее всего сумасшедший. Интересно, откуда он знает о моем происхождении?»

— Это уже немного интереснее… — Маша придвинулась к Дмитрию Алексеевичу и заглянула в дневник. Однако без помощи Старыгина клинописные значки молчали.

«Однако то, что он говорил о Древней Матери, не лишено смысла.