И все же некоторое время спустя он устал и от них и вновь сидел в своей ложе в опере либо один, либо в компании лорда Генри, с восторгом слушая «Тангейзера», и в увертюре к этому дивному произведению ему чудился отзвук трагедии его собственной души.

В одно время Дориан увлекся изучением драгоценностей. Он появился на костюмированном балу в наряде герцога де Жуайеза, адмирала Франции, и на его камзоле было нашито пятьсот шестьдесят жемчужин. Эта страсть захватила его на долгие годы и фактически никогда не покидала. Целые дни он посвящал разглядыванию и раскладыванию по футлярам разнообразнейших камней своей коллекции, среди которых был оливково-зеленый хризоберилл, что становится красным при свете лампы, кошачий глаз с серебристыми прожилками, фисташково-зеленый хризолит, бледно-розовые и золотистые, как вино, топазы, густо-алые карбункулы с мерцающими внутри четырехгранными звездами, огненно-красные гессониты, оранжевые и фиолетовые шпинели, аметисты с вкраплениями рубинов и сапфиров.

Он обожал золотистость янтаря, жемчужную белизну лунного камня и изломанную радугу молочного опала. В Амстердаме он раздобыл три огромных и удивительных по своей чистоте изумруда и старинную бирюзу — предмет зависти всех коллекционеров.

В день коронации монарх Цейлона проехал через столицу с огромным рубином в руке. Ворота дворца Пресвитера Иоанна были изготовлены из сердолика, отделанного рогами аспида, и никто не мог пронести внутрь яд. Над фронтоном крыши высились два золотых яблока с двумя крупными карбункулами внутри, чтобы золото сияло днем, а карбункулы ночью. В причудливом романе Томаса Лоджа «Маргарита Американская» сказано, что в покоях королевы можно было узреть всех непорочных дев мира, чьи изображения сделаны из серебра и глядят сквозь прекрасные зеркала из хризолитов, карбункулов, сапфиров и изумрудов.

Марко Поло доводилось видеть, как жители Чипангу вкладывают во рты мертвецов жемчужины. Одно морское чудовище полюбило жемчужину, а когда ловец жемчуга выловил ее и принес царю Перозу, убило вора и семь лун горевало о своей утрате. Потом гунны заманили царя в ловушку, и он забросил жемчужину далеко-далеко, как повествует Прокопий, и никто не смог ее найти, хотя император Анастасий сулил за нее пятьсот мер золотых монет. Правитель Малабара показывал заезжему венецианцу четки из трехсот четырех жемчужин — по одной на каждого бога, которому он поклонялся.

Когда герцог Валентинуа, сын Александра Шестого, приехал во Францию к Людовику Двенадцатому, конь его был сплошь покрыт золотыми листами, если верить Брантому, а головной убор украшали два ряда рубинов. Английский король Карл разъезжал на лошади, в стременах которой сверкал четыреста двадцать один бриллиант.