— Я знаю, что такое наслаждение! — вскричал Дориан Грей. — Это когда кого-нибудь обожаешь!

— Действительно, это куда лучше, чем когда обожают тебя, — откликнулся лорд Генри, придирчиво выбирая фрукты. — Быть предметом обожания — сущее наказание. Женщины относятся к нам так же, как люди к своим богам: поклоняются и постоянно что-нибудь выпрашивают.

— Я бы сказал, что они требуют от нас того же, что сперва сами отдают, — задумчиво проговорил юноша. — Они пробуждают в нас любовь. И они вправе ждать ее от нас.

— Совершенно верно, Дориан! — вскричал Холлуорд.

— Нет ничего совершенно верного, — возразил лорд Генри.

— Нет, есть! — возразил Дориан. — Гарри, ты должен признать, что женщины дарят мужчинам самое драгоценное в жизни!

— Пожалуй, да, — вздохнул он, — зато потом требуют его обратно, причем самой мелкой монетой. В том-то и проблема. Женщины, как заметил один остроумный француз, вдохновляют нас на создание шедевров и вечно мешают нам их создавать.

— Гарри, ты невозможен! Не понимаю, почему я так сильно тебя люблю!

— Ты будешь любить меня всегда, Дориан.

Ну что, мальчики, кофе пьем? Официант, несите кофе, коньяк и еще папиросы… Нет, папирос не надо, у меня пока есть. Бэзил, никаких сигар! Папиросы — идеальный вид наслаждения. Они изысканны и в то же время оставляют легкое чувство неудовлетворенности. Чего же еще желать? Да, Дориан, ты будешь любить меня всегда. В твоих глазах я — воплощение всех грехов, которые у тебя никогда не хватит смелости совершить.

— Что за ерунду ты говоришь, Гарри! — воскликнул юноша, прикуривая от серебряного огнедышащего дракона, которого принес официант.

 — Едемте в театр! Когда Сибила выйдет на сцену, вы обретете новый идеал. Такой игры вы никогда не видели!

— Я видел все, — заявил лорд Генри, и в глазах его проглянула усталость, — но всегда готов испытать неизведанное. Впрочем, боюсь, такового для меня уже не существует. Надеюсь, твоя удивительная девушка меня впечатлит. Люблю театр. Насколько он реальнее жизни! Едемте. Дориан, сядешь со мной. Извини, Бэзил, в моем экипаже места на всех не хватит. Тебе придется следовать за нами в кебе.

Они поднялись из-за стола и надели пальто, прихлебывая кофе стоя. Художник с мрачным видом задумчиво молчал. Он поехал один, как и договаривались, и смотрел на мигающие впереди огни двухместной кареты. На него нахлынуло щемящее чувство утраты. Дориан Грей уже не будет для него всем тем, чем был в прошлом, между ними встала Жизнь… В глазах потемнело, людные улицы с горящими фонарями заволокло пеленой слез. Когда кеб подъехал к театру, художнику показалось, что он постарел на несколько лет.