Ему показалось, будто сердце сжала ледяная рука.

— Разве тебе не нравится? — наконец не выдержал Холлуорд, немного уязвленный молчанием юноши и не понимающий его причины.

— Разумеется, ему нравится, — сказал лорд Генри. — Да и кому не понравилось бы? Это один из величайших шедевров современной живописи. Готов отдать за него все, чего ни попросишь. Я хочу эту картину!

— Гарри, она не моя собственность.

— Разумеется, Дориана, — ответил художник.

— До чего грустно! — пробормотал Дориан Грей, не отрывая взгляда от своего портрета. — До чего грустно! Я состарюсь, сделаюсь уродливым и страшным. А картина навсегда останется юной. Она никогда не будет старше именно этого июньского дня… Вот бы могло быть иначе! Вот бы я всегда оставался юным, а картина старилась! За это… за это я отдал бы все что угодно! Да, во всем мире нет ничего, что бы я пожалел. Я готов и душу свою отдать!

— Вряд ли Бэзил пошел бы на подобное соглашение, — со смехом воскликнул лорд Генри. — Незавидная судьба для картины.

— Гарри, я был бы резко против! — заявил Холлуорд.

Дориан Грей обернулся и посмотрел на него:

— Еще бы, Бэзил. Искусство тебе куда важнее друзей. Для тебя я значу не больше, чем позеленевшая бронзовая статуя. Пожалуй, ничуть не больше.

Художник уставился на него в недоумении. Подобные речи были так не похожи на обычную манеру Дориана. Что же случилось? Судя по всему, юноша очень разозлился. Лицо горело, щеки раскраснелись.

— Да, — продолжил Дориан Грей, — для тебя я значу меньше, чем твой Гермес из слоновой кости или серебряный фавн! Их ты будешь любить всегда. А сколько тебе буду дорог я? Думаю, пока у меня не появятся первые морщины. Теперь я знаю: едва человек утратит красоту, он потеряет все! Этому меня научила твоя картина. Лорд Генри Уоттон совершенно прав. Юность — единственное, что стоит сохранить. Когда я обнаружу, что начал стареть, я себя убью!

Холлуорд побледнел и схватил его за руку.

— Дориан! Дориан! — вскричал он. — Не говори так! У меня никогда не было лучшего друга, чем ты, и никогда не будет! Неужели ты завидуешь предметам неодушевленным?! Ведь ты гораздо прекраснее любого из них!

— Я завидую всему, чья красота не умрет! Я завидую портрету, который ты с меня написал! Почему он сохранит то, что я утрачу? Каждый миг крадет у меня и отдает ему. О, вот бы только могло быть наоборот! Пусть бы менялся портрет, а я всегда оставался таким, как сейчас! Зачем ты его написал? Однажды он начнет надо мной глумиться — глумиться по-страшному!

В глазах юноши вскипели жгучие слезы, он вырвал руку, бросился на тахту и зарылся лицом в подушки.

— Смотри, что ты наделал, — с горечью произнес художник.

Лорд Генри пожал плечами:

— Вот тебе настоящий Дориан Грей.