— Ты его убил?! Дориан, что с тобой стало?.. Я не буду на тебя доносить. К тому же тебя арестуют и без моего вмешательства. Нельзя совершить преступление и не допустить промахов. Я не собираюсь иметь к этому ни малейшего отношения!

— А придется. Погоди, погоди минутку, выслушай меня! Просто послушай, Алан. Все, что я прошу, — провести некий научный эксперимент. Ты бываешь в больницах и моргах и, совершенно не смущаясь, творишь невообразимые вещи. Если бы он попался тебе на громоздком столе с желобами для стока крови в богомерзкой прозекторской или в вонючей лаборатории, ты бы смотрел на него как на подходящий материал. Тебе бы и в голову не пришло, что ты занимаешься чем-то не тем. Напротив, ты решил бы, что приносишь пользу человечеству, увеличиваешь количество знаний о мире, удовлетворяешь интеллектуальное любопытство или еще что-нибудь в этом роде. Я прошу лишь одного — займись тем, что уже делал не раз. Наверняка твои эксперименты куда ужаснее, чем простое уничтожение тела. И помни: это единственная улика против меня. Если ее обнаружат, я пропал. А если ты мне не поможешь, ее точно найдут.

— У меня нет ни малейшего желания тебе помогать. Забыл? Все это мне совершенно безразлично. Ко мне оно не имеет никакого отношения.

— Алан, умоляю! Представь, в каком я положении. Перед твоим приходом я едва не лишился чувств! Быть может, и тебе когда-нибудь доведется испытать подобное. Нет! Не думай об этом, посмотри на дело с чисто научной точки зрения. Тебя ведь не интересует, откуда берутся трупы для опытов? Не надо вникать и сейчас. Я и так рассказал тебе слишком много. Умоляю, помоги! Ведь когда-то мы были друзьями, Алан!

— Не поминай прошлое, Дориан, оно мертво.

— Иногда мертвые задерживаются. Человек наверху не уйдет сам. Он сидит за столом, склонив голову и вытянув руки. Алан! Алан! Если ты не придешь мне на помощь, я погиб! Алан, меня повесят! Неужели ты не понимаешь? За то, что я совершил, меня повесят!

— Нет смысла затягивать сцену. Я категорически отказываюсь. Ты совсем лишился рассудка, если вздумал обращаться ко мне!

— Значит, отказываешься?

— Алан, я тебя умоляю!

Во взгляде Дориана Грея вновь появилось сожаление. Он взял лист бумаги и накарябал несколько слов. Дважды перечитал, аккуратно свернул и подтолкнул записку Алану. Затем встал и отошел к окну.

Кэмпбелл посмотрел на него недоуменно, взял листок и развернул. Прочтя, он страшно побледнел и в изнеможении откинулся на спинку стула. На него накатила дурнота, сердце колотилось в груди так, будто вот-вот разорвется.

Через две или три минуты тяжелого молчания Дориан повернулся, подошел к Алану сзади и положил руку ему на плечо.

— Мне очень жаль, Алан, но ты не оставил мне выбора. Письмо уже написано. Вот оно. Адрес ты видишь.