Он рвался вперёд, выискивая ту последнюю щель, через которую от него пыталась убежать дичь. Он метался по помещениям, обрушивая и ломая деревянные нары с настилом, дешёвую металлическую и пластиковую мебель, разбрасывая ящики с противогазами, медицинские аптечки и всё прочее, что попадалось ему на пути.

Наконец, он добрался до последнего помещения, где толпилась пищащая кучка дичи. Люди находились в безвыходной ситуации. Замерев на секунду, Морф полюбовался открывшимся зрелищем и накинулся на свою дичь. Он убивал методично и аккуратно. Бил в голову, прокусывал черепа, отрывал головы от туловища.

Тупые твари лезли в какую-то дырку в полу. По лесенке на стене круглого бетонного колодца люди лезли вниз. Морф нырнул вниз, перебил дичь и выкинул её на поверхность.

Справившись с людьми, забившимися в тупик, морф пошёл обратно. Он убивал обстоятельно, стараясь не пропустить и не допустить неправильной гибели своих жертв.

Заготовка пищевых запасов по большей части шла ритмично и гладко, за исключением отдельных несознательных людей, которые пытались отстреливаться. Совсем несознательный мужчина взорвал в замкнутом помещении две гранаты.

Морф успел выскочить из бетонного мешка. От взрывов пострадали только люди. Большому морфу пришлось в срочном порядке добивать раненых жертв и разбивать головы убитым, чтобы они не восстали.

Морф старательно обошёл и убил всех людей. Желание приберечь на потом несколько живых людей его покинула очень быстро. Сам процесс убийства пленил и возбуждал. Вкупе с азартом и новым проявлением настоящего голода, это создавало поистине жгучую смесь ощущений.

Закончив с охотой, Кызя принялся таскать добычу в новое убежище.

Его привлекала глухая тишина, темнота и укромность этого места. Он сложил трупы в самой последней комнате бомбоубежища откуда начал планомерную охоту на людей.Новое проявление голода,к счастью, покинуло его. Голод растворился в умиротворённом сытом покое. Устроившись на куче из трупов, большой морф начал срочно лечиться свежим человеческим мясом. Еда!!!

Из приятного ступора Кызю вывел едва слышный звук. Морф мгновенно сосредоточился, превратившись в слух. Глухая тишина вокруг делала малейший звук настолько отчётливым и ясным, что даже упавшая капля воды звучала, как удар молота.

Морф направился в сторону звука. Этот невнятный шелест был на границе убежища морфа. Практически бесшумно пробежав на мягких лапах всё бомбоубежище, он замер перед массивной дверью. Тихое шарканье по бетонной поверхности, шорохи, а также скрип были на самом верху лестницы, ведущей в бомбоубежище. Оттуда же падали отблески тусклого света. Но главное - Кызя чувствовал там человека.

Он был один.