Виолетта не сразу поняла, что к ней идут двое, а не один человек.

Яркий луч фонаря продолжал жечь нестерпимым светом. Перед закрытыми глазами полыхало кровавое зарево. Свет проникал через плотно сжатые веки и въедался в глазные яблоки подобно жгучей кислоте. Вдруг свет исчез, ей на голову одели плотный чёрный мешок. Её руки завели за спину, и запястья почувствовали знакомое ощущение затягивающейся петли.

Виолетту подняли с колен и понесли, не давая ногами касаться пола фургона. Её как ребёнка передали из рук в руки навстречу яркому солнцу. Мешок был слишком тёмным, чтобы увидеть её свет, но ласковое солнечное тепло погладило её по озябшему телу.

Виолетта чувствовала, что её куда-то тащат. Прохлада сменившая ласковое тепло подсказала ей, что её занесли в какое-то здание. Наконец,она ощутила под ногами пол холодный и гладкий как стекло. Она почувствовала, как на ней режут одежду. Треск распускаемой ткани проникал через плотный мешок сразу внутрь её головы.

Чьи-то холодные руки стали ощупывать её тело. Виолетту вертели как тушку курицы на базаре, стремясь разглядеть со всех сторон. Ей развязали руки и сняли мешок с головы. Но проверка на этом не закончилась. Высокий строгий мужчина в мотоциклетном шлеме и странном костюме из плотной ткани с нашитыми пластмассовыми щитками внимательно осмотрел её голову в поисках укусов и ранений. Предосторожность не была лишней, они боялись, что Виолетту укусили.

Перед глазами плавали красные и оранжевые пятна. Зрение восстанавливалось, но медленно. Наконец-то, Виолетта разглядела, что она стоит перед зеркалом совершенно голая. Целлюлитные бедра, громадный живот в растяжках и набухшие бурдюки грудей выглядели уродливо и гротескно. Она ненавидела себя такую.

Виолетта находилась в очень светлой комнате,в которой все стены, пол и потолок были выложены белой кафельной плиткой. Она больше напоминала операционную с обилием всевозможной техники, столами и специальными креслами.

– Чисто. Множественные гематомы. Подозрение на лёгкое сотрясение головного мозга. То, что она беременная на последнем сроке – это сами видите. Есть ссадины и царапины. Её лучше в карантин отправить. Может и обойдётся, – сказал обследовавший её человек в странном костюме.

– Похвально. Присядьте барышня.

Голос донёсся из-за её спины. Человек в костюме помог ей развернуться и сесть на вертлявый неудобный стул. Теперь она оказалась перед мужчиной и двумя женщинами, сидящими за длинным белым столом. По обеим сторонам расположились угрюмые подростки с автоматами.

– Я, Вика. Служанка я. У хозяев служила, – не своим голосом отозвалась Виолетта.

– Беременная служанка?

– А куда мне деваться? Или подыхать, или терпеть. Я не нахлебница. Я своим трудом себе на жизнь зарабатываю.

– Хм.