Ну так что? Будешь выполнять то, что я скажу?

Выполнять то, что скажет говорящая лягушка… Захотелось истерично рассмеяться.

– И что же ты предлагаешь?

Лягух как-то сразу приосанился и выдал:

– Поцелуй, конечно же! Мой поцелуй!

Теперь я закашлялась, скрывая смех. Нормально так! А я после этого лягушкой не стану? Или он – станет принцем? Я с сомнением покосилась на существо.

– И домой сразу отправишь?

– Ну… – замялся Лягух. – Можно проверить. Но от гнева императора точно спасу.

И вытянул губы, точнее, место, где у него должны быть губы, вперёд, сложив «уточкой». Я же пыталась переварить информацию. В каком смысле – от гнева императора? Это того мужчины, с которым меня нашли? Нет, он точно не император, тогда кто же? От чьего гнева меня собирается спасать лягух?

Согласиться я не успела. Дверь открылась и вошла молоденькая девушка лет на пять младше меня, в чепце и переднике, с каштановой косой на правом плече и смущённым взглядом. В руках она держала персиковое платье.

– Ваше величество, я принесла вам новую одежду. Позволите помочь?

Помочь одеться? Обалдеть! С трёх лет никто не помогал, всё сама, всё сама, а тут такая роскошь! Но главное, что мне действительно нужна помощь, потому что если это платье старой эпохи, то одна я его не натяну.

– Буду благодарна, – сообщила я с улыбкой.

Девушка будто первый раз увидела мою улыбку, стушевалась, даже, кажется, хотела вызывать экзорциста, но в последний момент передумала и взяла себя в руки. Она действительно помогла мне облачиться сначала в сорочку (к сожалению, принести мне нижнее бельё девушка не подумала), а потом в платье. Скромное и достаточно удобнее – из шёлка, без широкой юбки, стесняющей движения, в пол, с рукавами-фонариками и завышенной талией.

Вышла я уже одетая. В комнате мужчины не было, зато были три матрёшки. Матроны то есть. Всё так же пышущие гневом. Они-то и взяли меня под конвой. Куда мы шли, я не имела понятия, но вскоре догадалась – в покои императрицы. Весь путь мы проделали в молчании, я рассматривала коридоры, пытаясь осознать масштаб авантюры, в которую попала, а вот женщины, кажется, просто кипели от того, сколько всего они хотели мне высказать. И едва мы оказались в покоях её величества – настолько роскошных, что в первое мгновение я даже дышать тут боялась – их прорвало:

– Нет, ну какая распутница! – возмущалась придворная дама, на которую я даже страшилась поднять взгляд.

– Бесстыдница! – вторила следующая.

Никакой фантазии у женщин! Повторяются!

– Блудница! – поддакнула третья матрона и смачно причмокнула, будто оскорбления доставляют ей истинное удовольствие.

– Красавица! – вклинился мужской голос, и три матроны одновременно развернулись к нему (не к голосу, к мужчине!) и присели в низких реверансах.