Я не был уверен, было ли это признаком плохого воспитания с нашей с Арией стороны, или нет.

— Маттео, нам нужен этот мир. Джанна и Изабелла будут в большей безопасности без войны.

— Они будут в безопасности, если мы убьем всех Фальконе.

— Этого не случится.

— Ты не можешь рассматривать возможность сделать их семьей. Я не буду находиться в одной комнате с Невио Фальконе, не убив его.

Маттео повернулся на пятках, вышел и почти столкнулся с Амо, затем покачал головой и ушел, не сказав больше ни слова.

Амо повернулся ко мне с гримасой. — Он не очень хорошо это воспринимает.

— Он хочет защитить Джанну и Изабеллу.

— Они будут в большей безопасности с Фальконе как с семьей.

— Я могу поговорить с ними, — предложила

Марселла. — Я уверена, что Джанна и Изабелла проголосуют за мир. Их не волнует месть, а Маттео прислушается к их словам.

Она поднялась на ноги.

— Ты единственная сильно беременная женщина, которая носит восьмидюймовые каблуки, — сказал

Амо с натянутой улыбкой.

— Четыре с половиной дюйма, Амо. Мужчинам действительно нужно правильно мерить. И я на шестом месяце, и не собираюсь рожать завтра, так что успокойся.

У нас есть другие вещи, о которых стоит беспокоиться.

Мэддокс одарил ее ухмылкой, на которой я не хотел задерживаться.

Марселла поцеловала меня в щеку, прежде чем погладить Амо по груди и прошептать ему что-то на ухо, что заставило его сглотнуть и кивнуть. Затем она вышла.

— Мэддокс, — сказал я, прежде чем он успел последовать за ней.

Его светлые брови сошлись вместе. — В чем дело?

— Ты упомянул, что станешь частью Фамилии, если я разрешу.

Мэддокс замер. Превращение бывшего байкера в Сделанного Человека вызвало бы новые волны, но я хотел показать силу, а Мэддокс доказывал свою преданность снова и снова.

Мне нужен был каждый верный человек на моей стороне, которого я мог найти.

— Конечно, — медленно сказал он, посмотрев на

Марселлу, которая снова появилась в дверях.

— Тогда я собираюсь попросить тебя дать клятву очень скоро, если мы все переживем завтрашнюю встречу.

Мэддокс кивнул с широко раскрытыми глазами. — Это честь для меня, Лука. Я прикрою тебя и Амо завтра, не волнуйся.

Марселла прикусила губу, гордо улыбаясь. Она послала мне благодарную улыбку, прежде чем они с Мэддоксом ушли.

— Этого давно следовало ожидать, — сказал

— Иногда мне требуется много времени, чтобы принять правильное решение, — сказал я, все еще жалея о своем решении насчет

Амо кивнул. — Завтра мы можем попытаться все исправить.

Чтобы все исправить, потребуется не одна кровавая встреча. Предстоящие месяцы и годы будут трудными. Сохранить единство Фамилии и объединить две семьи, которые ненавидели друг друга. От одной мысли об этом у меня разболелась голова. Но ради Амо я сделаю это.