Мой папа продолжал работать, а мама обычно вставала и пыталась навести чистоту в доме, или заняться готовкой, или просто пообедать с подругами, но она все время плакала.

— Когда теряешь члена семьи, это все меняет, — сказала я, что было просто бессмысленно.

То, что с тобой делает внезапное исчезновение сестры, даже приблизительно не опишешь словами «все меняет», я это хорошо понимала. Но мне становилось все любопытнее, к чему ведет Виктор. Это любопытство побуждало меня всячески смазывать Шестеренки беседы, чтобы он продолжал говорить.

— Да, — просто ответил мальчик. — Изменений было завались.

 — Казалось, он взял себя в руки. — Вы знаете, тем утром… Тем утром, когда она… исчезла.

— Мой папа был неподалеку, — выпалил Виктор. — Я заметил его машину в паре кварталов от дома.

Я не выпрямилась и не завопила: «О господи!», но мне пришлось приложить усилие, чтобы остаться в прежней непринужденной позе.

— Да? — совершенно спокойно переспросила я.

— Да, потому что… я имею в виду… я ведь пошел на тренировку по теннису, — сказал Виктор. — Но после этого мой друг, который был у меня в Нэшвилле… В смысле, это было совсем не то, что с Барни, но у меня и вправду был там друг, и мы с ним слегка перепихнулись, а потом мне нужно было принять душ, и я подумал, что поеду домой, но когда я миновал дом, то увидел, как папина машина остановилась у светофора в паре кварталов, и решил, что он может что-то заметить.

Я имею в виду — что там вообще было замечать? Но вы же знаете, какие они, родители, — пожал плечами Виктор. — Поэтому я просто отправился обратно в парк и покидал мячик, встретился с несколькими друзьями, которые пришли поиграть. Теннисные корты были всего в десяти минутах от дома, и я даже припарковался на том же самом месте, когда вернулся, поэтому мне было легко сказать, что я вообще не уезжал.

Мы оба были потрясены этим маленьким отчетом.

— Конечно, я не мог ничего этого рассказать, — продолжал Виктор.

— Я понимаю, что это было бы трудно — оказаться впутанным в такое, — сказал Толливер.

— Да, знаете, одно цепляется за другое, и тогда мне пришлось бы им все рассказать. Обо мне.

А мир, конечно, вращался вокруг Виктора.

— Итак, они еще не знают, — заметила я.

Виктор и Барни посмотрели друг на друга.

— С папой и мамой случилась бы истерика.

— Моя мама относится к этому нормально, и это потрясающе, — заявил Барни.

Я была рада, когда он подтвердил, что тоже владеет голосовыми связками.

Вообще-то я имела в виду другое, но Виктор, конечно, истолковал мой вопрос по-своему.

— Ты уверен, что это была машина твоего отца? — спросил Толливер. — Совершенно уверен?

— Да, уверен, — ответил Виктор таким тоном, как будто его приперли спиной к стене и против него была целая армия. — Конечно, чувак. Я знаю машину отца.