– Потому что только там я тебя не чувствую.

– Это какие-то особенные покои, что ли? – Прижавшись к полкам пустого стеллажа, я со странным смирением смотрела на приближение моего кошмара.

– Да, – признался он, нависая надо мной. Такая огромная, черная и очень опасная гора. – Это мои детские покои.

– А по ним и не скажешь, – пробормотала я, пораженная столь неожиданной информацией. Подумать только, я живу в той же самой комнате, где жил маленький Раяр. В той же самой мрачной обстановке…

Мой кошмар хмыкнул и сделал неожиданное, невероятное, совершенно невозможное: он опустился рядом, прямо на погрызенный черный матрас, из которого успела вывалиться приличная кучка черного пуха, основательно меня потеснив и почти заставив сесть на подушку, хотя свободного места с его стороны матраса было полно.

– Яна, перестань, пожалуйста, бояться. Мне очень тяжело сейчас сдерживаться.

– И что, если я не перестану бояться, ты меня съешь?

Такой… жизнеутверждающий ответ. Мне прямо сразу захотелось перестать бояться.

– Яна, – с укором протянул он.

– Я стараюсь, – огрызнулась нервно, опасливо поджимая пальчики на правой, виднеющейся из-под одеяла, ноге.

Тьма, дрожащая в непосредственной близости от нее, несколько раздражала.

– А почему ты решил, что следовать советам Делмара – хороший план?

Раяр призадумался ненадолго, даже тьма вокруг нас присмирела – лишь вяло вздувалась и опадала, словно дыша, – и вместо ответа задал встречный вопрос:

– Тебе так не понравилась идея с завтраком?

– Она немножечко, самую малость… слишком опасна для моего здоровья.

– Потому что я по достоинству оценила розы в постели и не хочу умереть.

Раяр молчал. Мы недолго посидели в неуютной тяжелой тишине, которую мне нестерпимо хотелось нарушить.

– Делмар сказал, что, скормив сектантов морским ведьмам, ты тем самым серьезно осложнил им жизнь. Это правда?

Меня почти не удивил положительный ответ, но породил новые вопросы.

– Зачем? Я же приманка, ты мне жизнь сохранил только для того, чтобы питаться душами сектантов…

– Адептов культа Изначальной Тьмы, – поправил меня он, – они верные слуги матери.

Можно подумать, я ничего не читала о культе, поклоняющемся Рассах.

О сумасшедших фанатиках, желавших ее пробуждения. Да после того, как только узнала, кто именно так жаждет заполучить мое родное тельце, сразу же ознакомилась со всей имеющейся по ним информацией.

И людей они в жертву Тьме приносили, и велари тоже, и сами охотно под нож ложились во имя своей госпожи. Шизики ущербные.

– Говорю же – сектанты, – кивнула я, требовательно повторив: – Зачем?

– Все это было до того, как я ощутил твое восхищение. Это… очень теплое чувство. Мне понравилось.