– Никому не нужно знать, что у меня вообще был пистолет.

– Сколько времени вы носили его с собой?

– Недолго. В последнее время я довольно много играла. Иногда выигрывала, иногда проигрывала. Временами у меня при себе бывали большие суммы наличными, и мне не хотелось, чтобы меня ограбили.

Мейсон какое-то время задумчиво курил, не произнося ни слова.

– Ваш рассказ не пойдет – он не вяжется с фактами, – наконец заговорил он. – Никакой суд присяжных в него не поверит. Но я уже давно работаю адвокатом и научился разбираться в людях. Мой опыт подсказывает, что нужно скорее полагаться на мое мнение о человеке, чем на возможность связать факты.

Я наблюдал за вами, пока вы говорили. Я считаю, что вы говорили правду. Я буду вас защищать, Сильвия. Но дай Бог, чтобы вам никогда не пришлось рассказывать эту версию присяжным.

– Да мне и не придется, – заметила она. – Никто не знает, что я туда заходила… кроме вас.

Мейсон покачал головой, глядя на дым, поднимающийся вверх с кончика его сигареты.

– Мало того, что нас продал Белгрейд, так еще и вы оставили отпечатки пальцев, Сильвия.

А это большая проблема.

– Где я их оставила?

– На письменном столе. Вы оперлись о стекло левой рукой, чтобы разглядеть расписки, и оставили на ней прекрасный отпечаток и ладони, и пальцев.

– Но ведь я могла это сделать раньше? – спросила она.

– Нет. В полиции работают не дураки, Сильвия. Поверх отпечатка вашей ладони нет никаких других. Он даже никак не смазан.

– Хорошо. Значит, мне придется испить всю чашу до дна. Только не думайте, что вам удастся уговорить меня дать ложные показания, когда я окажусь в суде.

Я все равно скажу правду, даже если она меня убьет.

– Вполне вероятно, что так оно и будет, – с мрачным видом сказал Мейсон. – Почему вы все-таки сбежали от меня?

– Я ведь уже объясняла вам. Я узнала, что на борту находится мой муж.

– Как вы об этом узнали?

– Мне сообщил об этом какой-то мужчина.

– Вы его раньше когда-нибудь видели?

– До вчерашнего вечера не видела, но вчера вечером видела два или три раза. Я…

– Что ж вы замолчали? – спросил Мейсон, когда она запнулась.

– У меня появилась мысль, что он следил за мной.

– Что именно он вам сказал?

– «На борту ваш муж, сматывайтесь» или что-то в этом роде. Я точно помню, что он использовал слово «сматывайтесь».

– Когда он вам это сказал?

– Как раз когда я вышла на палубу.

– Вы можете его описать?

– Да. На нем был темно-синий костюм из сержа, черные ботинки на толстой подошве, галстук в черно-синюю полоску и булавка для галстука с опалом. Ему лет пятьдесят, волосы густые, черные, черные щетинистые усы. Не очень высокий, но плотного телосложения.