Понимаете, мы занимаемся сделками не только на комиссионной основе. В некоторых случаях мы приобретали участки на свое имя, строили дома и продавали их. В свое время мы провернули ряд очень крупных дел.

– Идеи были вашими или Фолкнера?

– Обоих. Когда дело касалось денег, у Фолкнера был неподражаемый нюх. Он чувствовал потенциальную прибыль за милю. Был достаточно тверд, чтобы поддержать свое решение наличными деньгами, имел хороший оборотный капитал. Иначе и быть не могло. Он ничего не давал жене, ничего не тратил на себя, только на этих проклятых рыбок. На них-то он всегда был готов раскошелиться, но в остальных случаях прилипал к деньгам, как кора к дереву.

– А Диксон? – поинтересовался Мейсон. – Он был назначен судом?

– Нет, его наняла Дженевив Фолкнер.

– Фолкнер был богат?

– У него имелись большие деньги.

– Не скажешь, судя по дому.

– Он тратил деньги только на рыбок, больше ни на что. Что касается дома, я думаю, миссис Фолкнер устраивала такая ситуация. Они жили вдвоем, порядок в доме могла поддерживать приходящая дважды в неделю домработница. Фолкнер, несомненно, считал каждый цент. Иногда он был страшным скрягой.

Честно, мистер Мейсон, он мог не спать несколько ночей, обдумывая план, как надуть в сделке другого. Если, конечно, у этого другого было нечто, что Фолкнер желал бы приобрести. Он придумывал такую комбинацию, что человек лишался всего. Он…

Его прервал резкий звук звонка, сопровождаемый стуком в дверь и грохотом дверной ручки.

– Очень похоже на полицию, – заметил Мейсон.

– Прошу меня извинить, – сказал Карсон и направился к двери.

– Все в порядке, мистер Карсон, – ответил Мейсон. – Я уже ухожу. Здесь мне делать нечего.

Когда Карсон открыл дверь, Мейсон находился у него за спиной. На пороге стоял лейтенант Трэгг и еще двое полицейских в штатском.

– Я так и думал, что это ваша машина, – сказал Трэгг Мейсону. – Вы не теряете времени.

Мейсон потянулся и зевнул.

– Хотите верьте, хотите – нет, лейтенант, но меня в этом деле интересует только пара золотых рыбок, которые на самом деле совсем не золотые.

Лейтенант Трэгг был одного роста с Мейсоном, его отличал высокий лоб мыслителя, изящно вылепленный нос, волевой рот, уголки которого, однако, часто ползли вверх, как у человека, много и легко улыбавшегося.

– Не сомневаюсь в этом, господин адвокат, – сказал Трэгг и добавил: – Правда, ваш интерес к рыбкам кажется мне чересчур обременительным и неотложным.

– Если честно, мне хотелось бы получить некоторую сумму из наследства Харрингтона Фолкнера, – сказал Мейсон. – Может, вы не в курсе, но на момент его смерти молодая женщина по имени Салли Мэдисон имела на руках чек на сумму пять тысяч долларов.

Трэгг с интересом разглядывал лицо Мейсона.

– Нам все известно.